Живой
Шрифт:
— Ладно, я, типа, на все согласен, крошка, но если что, у меня осталось девятнадцать минут. Не так много время для божественного явления, — я усмехнулся, — но спасибо за…
— Да, блин, точно, мне же надо звонок сделать, а то мы заболтались, я тебе обязательно потом перезвоню, — девушка меня перебила.
И экран неожиданно погас.
Реальность этого события я осознал не сразу. В темном мониторе теперь мое блеклое отражение. Глубокие складки у тонких губ, большие выразительные карие глаза, короткие пепельные волосы, лежат не слишком ровно, вьются. Отдельные пряди выкрашены в алый. Натуральный
Я понимал Лизи, тяжко утешать умирающих. Будет потом жалеть… Девчонка она добрая, не понятно, чего вообще на меня запала.
Минута тянулась за минутой, но я так и не встал из-за экрана комма. Наверно, ждал звонка. Надеялся…
Раздался звонок и я рефлекторно нажал на кнопку "принять".
— Кель, короче, сейчас тебе позвонит господин Укита, соглашайся на все, вообще на все, что он предложит! — Лизи неожиданно вышла на связь и так же быстро отключилась.
— Чт…
Экран погас. И через мгновение загорелся снова. Я тут же ткнул пальцем в значок вызова.
— Кель Хедрикс?
— Здрасьте, это я..
— Я Укита Юсаку. Обращайтесь ко мне Укита-сан.
Экран показал мне лицо пожилого мужчины азиатской расы. Седые волосы, раскосые глаза, вытянутое лицо. Обряжен в белую сорочку и пиджак странного кроя, с высоким, до середины шеи, воротом.
— Да, Укита-сан. Как вам будет угодно, только вынужден сообщить: жить мне осталось пять минут.
— Это и станет предметом нашего разговора. Я готов выплатить ваш долг перед Лямбда-Корп. Но только при ряде условий.
— Да я буквально за неделю долг закрою…
— Мистер Хедрикс, вы меня не поняли. Меня не интересует ваш проект с электронными наркотиками. Я выплачу не те сорок миллионов кредитов, я выплачу девять миллиардов вашего долга. Вы будете принадлежать мне. Так же вы дадите мне нотариальную доверенность на любые, вы понимаете меня, на абсолютно любые физические и ментальные манипуляции с вашим телом и сознанием. Вы теряете личную свободу и дееспособность и выполняете любые мои приказы, даже если они будут противоречить вашей этической доктрине, вашей совести или вашему мировоззрению. Ваша свобода будет существовать ровно в тех областях, которые не затронут мои прямые интересы.
— На какой срок? — нутро сжалось от безумной надежды. Но с каждым новым словом собеседника желание жить делалось чуть-чуть слабее. Самую малость.
— Навечно. Но я вам так скажу, те кто смогут особо отличиться в проекте, имеют реальный шанс обрести свободу. Это стимул проявить себя.
— Чем мне предстоит заниматься?
— Это не должно влиять на ваше решение. Вы согласны? — собеседник надавил голосом.
— Я могу себя выкупить?
— Нет, это невозможно. Мы с вами не заключаем договор займа. Это будет договор полного владения без оферты выкупа. Документ легитимен в юридическом поле станции Бангкок Семь. За пределами станции, если в будущем придется покинуть ее, лояльность будет обеспечена специальными имплантами.
И тут я понял, что этот Укита не мигал. И вообще никак не проявлял эмоции на лице.
— Я… О черт, скажите хоть что-то хорошее про ваш контракт. Не то чтобы у меня есть выбор, но дайте мне сохранить остатки достоинства! —
— О, у вас будет замечательная медстраховка. Лучшая в пределах Солнечной системы! — Укита снисходительно скривил губы в подобии улыбки. — У вас осталось три минуты.
— Я согласен. Я, Кель Хедрикс, продаю вам свою душу в обмен на жизнь!
— Деньги уже пришли на эскроу-счет казначейства станции. Юристы банка помогут вам подписать все необходимые бумаги и выправят вам все документы. После чего за вами пришлют транспорт и вы прибудете в свое новое место жительства. О вещах беспокоиться не стоит — они вам не положены. Прощайте.
Экран погас. Я разглядывал свое перекошенное надеждой лицо. Все происходящее казалось бредом.
Дверь в комнату отворилась.
— Эй, эй, я нашел деньги, я уже все отдал и заплатил!
— Это нам известно. Пройдемте, — ответил динамик в забрале.
И тут я окончательно поверил в свое спасение. От облегчения подкосились ноги.
— Если вы не можете идти сами, мы вас понесем, — спокойно известил охранник.
— Мужики, простите, ноги отказали. Вы как-то сами уж…
Меня молча схватили под локти и понесли по коридорам. Я же нежился в пьяной неге и от осознания того факта, что жив! Выкрутился!
— Мистер Хедрикс! Не ожидал увидеть вас живым, — лысый клерк с пустыми глазами указал на стул, на который меня и посадили.
— Вы мне обещали ответить на вопрос, с помощью вашей разумной машины, — я развалился в кресле и закинул ногу за ногу. На столе хозяина кабинета я увидел коробку с сигарами. Нагло вытаскиваю одну из них и прикуриваю от зажигалки, которую взял там же.
Лысый скрипит зубами.
— Да, и намерен выполнить свое обещание. Что вы хотите знать?
— Я ведь знаю, как опасны такие машины, мистер… да какая разница, будешь Билем. Короче, мистер Биль, я точно знаю, что могу сейчас спросить у вашего ИскИна по поводу того, как действительно, на его взгляд, все было на самом деле, — лысый напрягся и побледнел, — и знаю, что сделать мне вы ничего не сможете. Мой новый… хозяин, думаю, легко мне может обеспечить нужный запрос, ведь у меня будет весомая причина такой просьбы к нему. А вы совершенно точно не захотите связываться с человеком, подобным мистеру Юсаку. Я в безопасности. Так что мое предложение такое. Вы мне рассказываете максимально правдивую историю того, что со мной случилось, и я разрешаю вам скрыть, скажем так, самые пикантные детали. А я задаю другой вопрос. Я понятно объясняю? И, молодой человек, принесите мне, пожалуйста, бутылочку холодного пива, — это я обратился уже к одному из охранников. Наглеть так наглеть.
— Ваш новый хозяин давал слово, что информацию об операции власти станции от вас не получат.
— Это и я вам охотно обещаю, — я важно кивнул.
Клерк вздохнул и ровным голосом изложил.
— Товар должен был прийти в срок, ваши подельники получают полный куш. А потом пропадают. Вас изначально планировали убрать из схемы. Но… за ваше тело заплатили. И была организована задержка доставки груза, чтобы использовать известный вам пункт договора. Вы дважды себя окупили. И благодаря, как вы выразились, вашему новому хозяину, теперь уже трижды.