#ЖИВОЙ
Шрифт:
– От кошмар, бессовестная какая, а может тебе другую квартиру снять, зачем с такими нечестными людьми рисковать? – возмутилась мама, – а то деньги возьмет да на улицу выставит?
– Да не, мамуль, я же по расписке плачу, так что не выставит, мне бы просто пару месяцев перекантоваться, а потом я верну!
– Да ну сынок, какой там «верну», как разбогатеешь, потом поговорим. Папа вернется, я ему скажу. Тебе на тот же счет переводить, что и обычно?
– Да мам, – сказал Леонид и загрустил, у него всегда портилось настроение, когда приходилось что-то просить у родителей, – счет тот же, а сегодня-завтра сможете? А то она внезапно потребовала и торопит.
– Хорошо солнышко, не переживай, папа придет я его сразу пошлю.
– Целую
Встал с кровати, потянулся. С удовольствием позавтракал и вышел из дома. На улице его встретил тот редкий московский день, когда на небе нет ни одного облака, когда дует сильный пронизывающий ветер и когда начинает казаться, что все возможно, стоит лишь этого захотеть.
Леонид приехал в Царицыно и пошел гулять по его многочисленным тропинкам. В пруду неспешно плавали утки, птицы выводили затейливые трели. Он подошел к одному из больших дубов и прислонился. Удивительное ощущение прикосновения к дереву. Сначала кажется, что ты уперся в сухую, твердую кору, которой ты безразличен, которая никак не реагирует на твое прикосновение. Но стоит постоять так с закрытыми глазами и уже через немного времени начинает казаться, что ты не просто слышишь, а чувствуешь, как живительные соки могучими потоками от корней до самой кроны растекаются по стоящему рядом с тобой исполину. Как он уже смирился с тем, что ты рядом, ты как ветка, что приросла к дереву. И часть этой жизни начинает вливаться и в тебя, наполняя силой и светом. И в этом единении наступает какой-то удивительный покой. Когда ты перестаешь ощущать время, место, и даже самого себя. Есть только эта природная мощь, и ты – ее малая часть.
Спустя какое-то время Леонид отключился от этого живительного источника и пошел дальше. Ему на встречу бежал карапуз, одетый в красно-зеленый комбинезон. Мальчик хохотал и практически падая, несся прочь от безуспешно пытавшейся его догнать женщины. Леонид присел и распахнул руки. Малыш налетел, Леонид подхватил его, покружил и поставил на землю. В этот момент подоспела запыхавшаяся женщина.
– Игореша, – укоризненно засюсюкала она, – что же ты от меня убегаешь? Тете Наташе уже тяжело бегать за тобой, вон ты какой уже быстрый!
Малыш счастливо хохотал и пытался вырваться из рук.
– Спасибо, что поймали, – обратилась она к Леониду, – а то вон видите нос и так разукрашенный, носится как угорелый, уже за ним не успеваешь.
– Да за что «спасибо», – отмахнулся Леонид, – правильный мужик растет, с характером.
– Да уж, – вздохнула женщина и, крепко взяв за руку брыкающегося малыша, пошла дальше.
Леонид забрался в развалины главного здания и ходил по ним. Почему-то именно здесь приходили в голову разные фантазии, мыслилось единение с тайными силами и чувствовалось их незримое присутствие. У него с детства была тяга ко всему мистическому, и именно в Коломенском и Царицыно у его фантазии начинался самый буйный полет. Казалось, будто ладони начинают гореть и наполняться тяжестью, а от мыслей по затылку начинали бегать мурашки. Нагулявшись по парку, он вернулся к прудам, где остановился понаблюдать за кормлением уток.
На скамейке, недалеко от пруда, сидел мужчина средних лет и что-то постоянно выкрикивал. Леонид подошел немного ближе и понял, что мужчина вслух разговаривает сам с собой.
– 9 лет? Всего 9 лет? Нет, это ни в какие ворота! Он украл 35 миллиардов, а ему дали всего 9 лет?! Значит юсовцы Адамову за 9 миллионов – 60 лет насчитали, а мы Ходорковскому – 9! Математики хреновы! Как они делили срок-то?
– Да мне все равно, чтобы вы не говорили, мне плевать и на Ходорковского, и на Адамова, и даже на рыжего Чубайса! Покушение! Тьфу! Да какое к черту покушение?! Какой там полковник Квачков! Полковник! Да будь я полковником ГРУ, да я этого рыжего руками бы разорвал, а тут «неудачное покушение»! Брехня, судари, бре-хня!
– Вы уже заврались настолько,
– Брехуны, ироды, сволочи… – еще раздавалось за спиной Леонида, когда тот пошел к выходу из парка.
Лёня купил в ларьке бутылку девятки балтики, сел в автобус и отправился домой. По дороге ему позвонил отец.
– Лёня?
– Да пап! Как ворота? – устало произнес Леонид.
– Ворота нормально, что там у тебя за беда?
– Да хозяйка за три месяца вперед денег потребовала, вот прошу вас занять.
– Понятно, пошел в сберкассу, как получишь, отзвонись, – сказал отец и повесил трубку.
Леонид засунул телефон в карман, откупорил бутылку об поручень и сделал два глотка. Девятку он любил пить теплой, одной бутылки хватало для того, чтобы почувствовать нежные объятия хмеля. Лёня сделал еще глоток, в ушах зашумело, по телу стало разливаться приятное тепло. «Плевать – подумал он, – на все мне плевать» и, прислонившись головой к окну, закрыл глаза. Когда автоинформатор объявил его остановку, Леонид с трудом отлип от стекла, и неровной походкой вышел из автобуса. Небо уже заволокло низкой облачностью, стало темно.
Придя домой, Леонид забрался в горячий душ, вышел, допил пиво и сел за компьютер. Загрузив почту, он увидел письмо от Маши.
Привет Лелик!
Прости меня, пожалуйста, что я тебя так подвела. Мне ужасно стыдно перед тобой. Как там твоя голова, дышать все больно?
У меня все просто ужасно. Но ты, наверное, слышал. Дело на меня не завели, но это слабая радость, теперь у меня ни машины, ни работы, ни денег, ни подруги. Какой-то кошмар. Я плачу целыми днями. Одна радость – мой Никитушка. Я теперь с ним целыми днями. Он так вырос, такой умненький. Правда, вот сильно заболел, простыл, а еще аппендицит вырезали. Прямо все ни Слава Богу, как и у его мамы.
Не хочу тебя грузить своими проблемами. Да ты, наверное, теперь и общаться со мной не захочешь. Но все правильно. Я пойму. Ты выздоравливай, пожалуйста, и больше темными закоулками не ходи, ладно?
Когда буду в Москве, можно я тебе позвоню? Не захочешь не отвечай.
Пока, целую в носик.
Машкин.
Глава 4. Давид.
Когда восстанавливал паспорт, случайно встретился со своим давним знакомым, который занимался ломом цветных и черных металлов. Тот, выслушав историю Леонида, от души поржал над его ситуацией.
– Веришь, – сказал он, – терпеть не могу Москву и всех москалей. Там поголовно все гандоны, повернутые на бабках. Че ты туда поперся? Тебе дома работы мало? Или что?
Леонид нехотя пытался объяснить, что на самом деле «дома» он никак не мог найти нормальную работу, а каждый раз упираться в самодурство мелких «князьков» ему просто надоело.
– Да ты реально гонишь! – не унимался его товарищ, – захочешь, подвязывайся! Надумаешь – звони, тема широкая, найдется и тебе местечко!
Во всей кутерьме, которая встретила Леонида в столице, он поначалу и не вспоминал о состоявшемся разговоре. Механически пытался решить возникшие сложности по уже ранее опробованной схеме. В это утро, так и не заснув, ушел на кухню делать себе чай. Пока нагревался чайник, он решил подсчитать остатки наличности. Принес на кухню куртку и вывалил содержимое ее карманов на стол. Среди помятых купюр на столе оказалась сложенная вчетверо бумажка с лаконичной надписью «Давид» и номером телефона. «Это знааак», – с ухмылкой подумал Леонид.