Живой Дали

Мур Питер

– Простите, мадам, но вам все-таки придется заплатить, прежде чем уйти.

Гала остолбенела.

– Да вы знаете, кто я такая?!
– закричала она.
– Я мадам Дали!

К сожалению, это не произвело никакого впечатления на молоденькую девушку.

– Это не помешает вам заплатить за покупки, мадам, - сказала она.

В этот момент я поняла, что моя помощь необходима. Пришлось объяснить кассирше, что Гала действительно супруга Сальвадора Дали, знаменитого художника, и что она постоянный и почетный клиент отеля "Сент-Реджис", поэтому счет торгового

дома "Бергдорф Гудмен" обязательно будет оплачен.

В ресторане раздражительность не оставила Галу. Она злобно поглядывала на меня, пока мы курили в ожидании заказа.

– Я никогда не обедаю с женщинами. Это скучно. Мне всегда интересней в компании мужчин, - наконец заявила она.

– И мне, Гала, - парировала я.

После этого ее настроение окончательно испортилось, и все, что она заказала, оказалось "несъедобным". Устрицы были "недостаточно свежими", говяжье филе с беарнским соусом - "невкусным", а когда официант принес нам кофе, Гала отодвинула чашку с отвращением. Я поняла, что ее злоба достигла апогея, когда она обвинила хозяина заведения в том, что у него мешки под глазами! Бедняга со вспухшими и покрасневшими нижними веками, видимо, страдал каким-то заболеванием. От неловкости я готова была залезть под стол.

Так прошел день с Галой. Он был отнюдь не праздничным.

* * *

Однажды, это было в 1971 году все в том же отеле "Сент-Реджис", Дали позвонил к нам в номер и попросил Питера срочно прислать меня к нему. Я решила, что ему нужно отправить кого-то в любимый магазин за красками и кисточками.

Как только я вошла, Дали провел меня в небольшую комнату и попросил сесть в кресло в стиле Людовика XVI, стоявшее в самом центре перед мольбертом. Мольберт был завешен большим белым покрывалом.

– Положите руки на колени и закройте глаза!
– приказал мэтр. Я послушалась и замерла. Мое сердце колотилось в предчувствии какого-то магического представления, от Дали можно было ждать чего угодно!

Внезапно я почувствовала легкое дуновение ветерка на лице.

– Откройте глаза!
– Театральным жестом художник откинул покрывало.

Передо мной была картина, которую я видела впервые. Приоткрытая дверь, ведущая в комнату, заставляла вспомнить о полотнах Вермеера. В центре - персонаж, напоминающий женщину (вы поймете, почему я так говорю, если дочитаете до конца), и нежно спадающая драпировка.

Я внимательно разглядывала картину, когда Дали вдруг сказал:

– Это вам в подарок!

– В подарок? Мне? О, спасибо!

Мне было очень приятно, но я по-прежнему недоумевала.

– Но в честь чего?
– вырвался вопрос.

– Это подарок к свадьбе, - ответил мэтр.

– К свадьбе? Ничего не понимаю...
– растерянно пробормотала я.
– Я замужем уже больше года.

– Вот именно, - подхватил Дали.
– Я думал, что вы с Капитаном не проживете дольше двух месяцев. В таком случае вы не заслужили бы подарка от Дали. Но теперь прошло больше года... и теперь вы его заслуживаете!

Картина, датированная 1939 годом, единственное произведение Дали с тройным оптическим

эффектом. Он работал над ней почти всю жизнь. Если присмотреться, можно разглядеть либо лицо человека, странно напоминающего Франко, либо молящуюся женщину, либо обнявшуюся парочку: девушку в свадебном платье и мужчину в форме моряка.

Дали посвятил эту картину мне и написал внизу полотна: "Для Кэтрин".

* * *

Как-то в воскресенье нас пригласили на корриду в Фигерас. Арены Фигераса уступают по комфорту аренам Мадрида, но для Дали, который всегда гордился своими каталонскими корнями, не было места лучше.

Дали был почетным гостем, и мы заняли места рядом с ним.

Заиграла музыка: типичный испанский мотив, сопровождаемый кастаньетами. Тореадор был явно не в лучшей форме: фигура совсем не той комплекции, какую ожидаешь от храбреца, выходящего на бой с быком! Полноватая плоть с трудом была затянута в белый костюм с черными нашивками.

Он вышел на середину арены и встал напротив загона, повернувшись к нам спиной. Дали смотрел в бинокль; когда огромный черный бык появился в воротах, у него вырвалось:

– L'ha fet, l'ha fet!

На каталанском это означает: "Он готов, готов!"

С шаловливой улыбкой, какая бывает у набедокурившего мальчишки, мэтр протянул мне бинокль и сказал, чтобы я обратила внимание на брюки тореадора. При виде огромного быка несчастный так испугался, что действительно "был готов". Его белые брюки были уже не так безупречно чисты, как раньше.

* * *

Питер обожал животных. В момент нашей первой встречи он покорил меня своим необычным выбором. Я тоже полюбила Бабу, оцелота, с которым Питер появился у нас дома в Женеве. Когда мы поженились, он подарил мне еще одного, и я назвала его Буба. Естественно, питомцев мы всегда возили с собой. Месье Ревилон, знаменитый парижский меховщик, как-то сказал мне, что мех Буба, цвета серого металла, один из наиболее востребованных на рынке... Но я предпочла сохранить моей кошечке жизнь!

Бабу ворвался в жизнь Питера самым необычным образом. Это произошло в Нью-Йорке в 1960 году. Дали и Гала решили сходить в кино в ближайший от отеля "Сент-Реджис" кинотеатр. В кассу была очередь, и, пока они ждали, вдруг заметили нищего, сидевшего на земле у стены. При нем были старый солдатский котелок и котенок оцелота на толстой веревке. Нищий попросил у Дали денег. Гала тут же заинтересовалась котенком, и бездомный решил, что она хочет купить его.

– Да, да, - расщедрился Дали.
– Сколько?

– Нет, - возразила Гала.
– Мы опаздываем в кино.

Дали не обратил внимания на ее реплику.

– Сто долларов, - предложил он цену.

– Во-первых, у нас с собой нет ста долларов, во-вторых, мы собирались пойти в кино!
– возмутилась Гала.

– Ничего страшного, - ответил нищий, - я могу подождать.

Через два часа Дали и Гала вышли из кинотеатра и в сопровождении нищего вернулись в "Сент-Реджис". Гала попросила у дежурного администратора сто долларов и отдала их бродяжке, после чего тот, довольный, растворился в ночи.