Животные
Шрифт:
— Купите лосьон для бритья? — спросила Косметика.
— Расслабься, приятель. — сказал панк, сидящий в кресле. — Мы всего лишь хотим отдохнуть.
Второй панк забил косяк.
— Да, только и всего! Присоединяйся, если не боишься!
— Пошли отсюда вон.
— Эй, не стоит нам грубить!
Курган перетянул ремень дробовика.
— Между нами опасное расстояние.
— Ты не прав, приятель. — панк в кресле развел руками. — Ты не прав потому, что этот мир братский. Каждый из нас должен держать
— Долбанные ублюдки.
Курган передернул затвор. Он выстрелил в панка. Опрокинувшись, он побил несколько фарфоровых статуэток. Второй панк выскочил из кресла, пытаясь оглоушить Кургана бутылкой. Курган снова выстрелил и панк вернулся в нагретое место. Фарла и Косметика несколько секунд молчали. Потом они засмеялись. Басолуза усмехнулась.
— О, мои статуэтки побились! — воскликнула Фарла. — А сколько стоит этот мусс?
— Эй, как же твои статуэтки!
— О чем ты говоришь? Мои волосы совсем утратили блеск!
Курган тоже засмеялся.
— Почему ты смеешься? Тебе не нравится красный цвет?
На лестнице раздались шаги. В комнату занесся Оружейник с оружием. Увидев трупы, он вытаращил глаза.
— Что за чертовщина! И откуда эти трупы?!
— Наверное, — сказал Курган. — Это твои друзья.
— Ты убил их в моем доме! Ты понимаешь, что ты наделал?!
— Я возьму вишневую помаду и этот лак. — выбрала Басолуза. — Эй, Курган! Передай-ка мне наличные!
Курган вздохнул и опустил дробовик:
— Сколько тебе нужно?
— Двести.
— Черт, куда же уходят деньги.
— Как много тут самцов! — хихикнула Косметика.
Вошли Варан и Дакота.
— Я разочарован твоими ценами, Оружейник. — сказал Варан. — Мы заглянем к тебе чуть позже. Приблизительно завтра.
— Конечно! Только что мне делать с трупами?
— Это похоже на работу Кургана.
— Да, работа моя. А эти ребята не хотели меня слушать.
— Нельзя было их просто выпроводить?
Курган пожал плечами.
— Я об этом не подумал.
— В следующий раз думай башкой, а не стволом! Оружейник, выкинь трупы из дома. Ночью они начнут разлагаться. Нам пора идти.
На улице мы перевели дыхание.
— Похоже, — сказал Варан. — Теперь у Оружейника будут проблемы. Если покойники имеют сообщников, они придут и потребуют возмездия. Курган, ты понимаешь это?
— Панки — не проблема.
— Проблема в убитых панках. Кто-нибудь скажет, как все было?
— Они залезли в окно, — сказала Басолуза. — А потом они сказали, что останутся отдохнуть. Тогда Курган их застрелил.
Мы услышали два тяжелых шлепка. Послышался смех Фарлы.
— Бах, и кровяные бомбы валятся с небес!
— Ладно, деньги теперь у нас. Пушки Оружейника покупать не будем. Он слишком завышает цены. Наше железо,
— И что теперь? — сказала Басолуза. — Будем ждать, когда воскреснут панки?
— Предлагаю расслабиться в баре.
Эти слова имели колоссальную силу. Ведомые автопилотом посреди ночи мы завалились в здешнюю гостиницу, а она что надо оказалась. На первом этаже бар, в котором пили все, у кого были наличные. На втором комнаты отдыха. Мы их собирались занять позже, а сейчас собирались просто выпить и поболтать. Вокруг за столами были неизвестные ублюдки. По большому счету нам плевать было на них, но в целом это местечко было недорогим и качественным, потому что редко кто сбывал свежий алкоголь.
Самцы предпочитали водку и коньяк. Басолуза любила мартини и скотч, а иной раз с таких штук неплохо улетала. Она любила вызывать экстаз глубокой затяжкой. Пара бормотух, сигарета и готово. Новый мир, сладость в теле и никакой войны. Мысли разбиваются о толстые стены бара, не уходя за его пределы. Все так странно, хорошо и прозрачно. Как в комнате с кривыми зеркалами. Уродские рыла смотрят на тебя и улыбаются, а ты даже не понимаешь почему.
— Почему мы умираем, Стен?
— Не знаю, детка. Так задумано.
Если вернешься выжатый как лимон, нужно непременно хлебнуть, восполнить потерянную жидкость. В пустыне, в окопе, у дьявола на рогах — неважно где. Целительная микстура должна быть всюду. Самцы заняли отдельный стол. Басолуза, пренебрегая ими, уселась за стойку. Она накрасила губы и послала бармену воздушный поцелуй.
— Как вам мои губы?
— У вас замечательные губы. — сказал бармен. — Что-нибудь налить вам, дорогая?
— О да, она слишком дорогая. — сказал Стенхэйд, подсаживаясь рядом. — Мне одну водку.
— А мне рюмочку мартини.
Басолуза приготовила деньги. Стенхэйд остановил ее.
— Я оплачу твой заказ.
— Как мило с твоей стороны.
— У меня появилось сомнение.
— Ты сомневаешься?
— В ложбине был раненый. Дакота сказал только про тайник. Не исключено, что он умолчал про некоторые вещи.
— Он сказал, что в ателье тайник и взамен попросил воды. Ты ошибаешься.
— Значит, я сомневался зря.
— Не сомневайся, Стен. Давай лучше выпьем за победу.
— Пойдем-ка лучше передернемся.
— Мне стоит сказать пару слов, что бы ты отвалил.
— Хочешь сдаться без боя? Ручаюсь, у тебя еще остались силы.
— После третьей рюмки ты их не дождешься. Я действительно устала. Хочу закидаться пойлом и уткнуться пастью в подушку. Максимум что ты можешь сделать, так это отнести меня в постель.
Они получили заказы, которые заказывали. Стенхэйд залпом осушил стакан водки. Багровея, он сухо захрипел.
— Ого! — воскликнула Басолуза. — Кажется, это неспроста!