Живодерня
Шрифт:
Бене было не до шуток, он размазывал кровь и хлюпал носом. Свинья сделал шаг к лестнице, намереваясь уйти. Потом вдруг резко повернулся на пятках и сделал ложный замах. Беня вжался в косяк, в его глазах мелькнул неподдельный страх, получать пиздюлей ему больше не хотелось.
- Да шучу я, не ссы - еще раз улыбнулся Свинья, - бывай. И Свинья пошел прочь по лестнице.
Беня ничего не ответил. Должно быть, он здорово испугался. По крайней мере, в следующий раз долг будет возвращать вовремя, это уж точно. Свинья был доволен.
Он
Свинья сел на автобус и так же, не платя за проезд, поехал назад. Он вышел из автобуса, не доезжая трех остановок до дома. Здесь были неплохие игровые автоматы, и компания там собиралась своя. Свинья направился туда.
Он проиграл половину своих денег в автоматах и тогда решил пойти в знакомый кабак. По дороге он купил банку крепкого пива и выпил ее в сквере во дворе одного из домов.
В кабаке, учитывая время суток, было довольно немноголюдно, но постепенно выпивохи подтягивались. Свинья брал кружку за кружкой, постепенно снова надираясь. Приходили знакомые, угощали его – а Свинью угощали всегда, со Свиньей лучше было дружить, - и мало-помалу он хорошо набрался. Когда его начало клонить к столу, Свинья понял, что пора сваливать.
Он распрощался со всеми знакомыми, пропустил с ними еще по рюмке водки и выполз на улицу. Сгущались октябрьские сумерки, вдоль улицы горели фонари и рекламные вывески. Иногда проезжали автобусы. Домой идти было неохота.
Свинья зашел за угол дома и помочился на стену. Над головой ветер шелестел ветвями раскидистой липы. Внезапно свинья понял, что очень сильно хочет ебаться. Выход был один: идти к Зайчихе. Зайчиха давала всем.
Зайчихой ее звали за оттопыренные вперед зубы. Сама по себе она относилась к той категории женщин, которых нельзя было назвать ни красивыми, ни уродинами. Зайчиху драл весь двор и еще несколько соседних. Это было известно всем.
Свинья пошел напрямик, дворами. По пути он перемахнул через забор детского сада, затихшего в сумерках, срезал большой угол. В окнах домов зажигался свет, в темноте сновали не люди – тени. На город надвигалась ночь. Прекрасное время для ебли.
Свинья миновал несколько дворов, кое-где на скамейках сидели компании, судя по голосам, тоже подвыпившие. Блочные многоэтажки нависали громадами, словно скалы, острыми зубами они врезались в вечернее небо, допивая алую кровь заката. Свинья подошел к зайчихиному дому.
Зайчиха жила с матерью. Отца ее никто никогда не видел, наверное, и самой Зайчихе ни разу в жизни не удалось лицезреть своего родителя. Мать ее крепко пила, нередко у них на квартире собирались алкаши, часто после этого зайчихину мать можно было видеть с фонарем под глазом. Попадало и самой Зайчихе. Свинья надеялся, что сегодня у Зайчихи не бухают. Хотя, по большему счету, ему было плевать.
Свинья набрал знакомый
Свинья вышел из лифта и подошел к зайчихиной двери. Обивка из дерматина давно ободралась, из-под нее торчала обшарпанная фанера. Свинья прислушался. Ни звука. Он нажал на кнопку звонка, местами подпаленную и оплавленную. Плевать.
Дверь долго не открывали, потом из-за двери послышался зайчихин голос:
- Кто?
- Это я, открой.
- Кто, я?
- Хуя, - Свинья начинал злиться.
Это подействовало. Заскрежетал замок, и дверь открылась. На пороге стояла Зайчиха в старом халате, на рукаве виднелась большая дырка. Свинья прислушался еще раз: вроде, в квартире не было никого.
- Привет, - сказал Свинья, - у тебя дома кто-нибудь есть?
- Привет, никого нет.
- Я хочу ебаться.
Свинья сразу пошел в атаку, медлить было бессмысленно: Зайчиха часто слышала этот вопрос, она привыкла, с ней никто никогда особо не церемонился.
- Извини, я не могу.
- Почему? – Свинья не любил, когда телка начинала ломаться.
- У меня месячные.
Свинья разозлился:
- Какие на хуй месячные? Ты че совсем охуела, проблядь?
- Обычные месячные, - Зайчиха сохраняла спокойствие, - когда кровь течет.
Зайчиха никогда не ломалась и вдруг такое, Свинья готов был ее убить.
- Меня не ебет, я тебя выебу и прямо сейчас. – Он толкнул ее в квартиру. Зайчиха попятилась. Свинья вошел вслед за ней и закрыл за собой дверь. Теперь Зайчиха испугалась.
- Нет, пожалуйста, не надо.
Свинью не остановили бы никакие мольбы.
- Надо. – Он ударил Зайчиху по лицу и в живот. Потом повалил ее на пол. Она не сопротивлялась, только жалобно стонала. Свинья сорвал с нее халат.
У нее было худое слаборазвитое тело. Ее небольшие груди с маленькими розовыми сосками не имели выраженной формы, они скорее напоминали какое-то бледное месиво. Но свинье было плевать. Он быстро стянул джинсы.
Свинья отодрал ее как следует. Пусть знает, сука, как ломаться. Он кончил и слез с нее, надел джинсы и вышел из квартиры, не говоря ни слова. Зайчиха тупо смотрела в потолок и дрожала. Никаких месячных у нее не было и в помине.
Когда он вышел из подъезда, на улице уже сгустился ночной сумрак. Резкий прохладный воздух хлынул в легкие, унося опьянение. Свинья понял, что устал и хочет спать. Он направился к дому – здесь было недалеко.
Он шел, глядя себе под ноги и пиная попадавшиеся камни, когда из темноты выдвинулись несколько теней. Свинья не успел сообразить, что произошло, он только увидел белую дугу бейсбольной биты над головой, а потом все провалилось во мрак. Он слышал какие-то голоса и звуки, но они больше не принадлежали этому миру. Кто-то шарил по его карманам.