Живодерня 2
Шрифт:
Раньше таких увозили в специальную клинику в самом сердце России. Там за колючей проволокой под сверх высоким напряжением, охраняемый, как Кремль, весь дурдом был набит государственными секретами. И на картах ЦРУ периода холодной войны значился (по важности) объектом? 1, после Кремля, разумеется. Но с некоторых пор гнать через всю страну спец-эшелон с сумасшедшими ленились и определяли в эту клинику особого режима, где они могли беспрепятственно рассказывать государственные тайны любому убийце и участнику государственного переворота сколько угодно.
Разумеется,
При входе человек в белом халате, из-под которого явственно проступала форма с погонами, пристально разглядывал документы и их владельцев. Потом предложил им пройти в другое помещение.
Больница была тюремного типа: везде решетки, только дежурные не в мундирах охранников, а в белых халатах. Они проходили через решетчатые двери, которые после из прохода тут же закрывались. Заметил Илья среди охранников и одну женщину, но такого вида, что ей больше пошло бы быть мужчиной. В сопровождении “медбрата” они прошли через двор, поднялись на второй этаж. Навстречу им попалось несколько умалишенных женщин в сопровождении санитаров. Наконец их ввели в небольшую комнату. Посредине стоял привинченный к полу стул с подлокотниками, на которых имелись ремни, чтобы ими в случае необходимости можно было пристегнуть руки и ноги.
Друзьям предложили сесть на лавку напротив стула.
Илья с тревогой озирался по сторонам. Больше мебели в комнате не имелось, потемневшие толстые стены, тюремные решетки на окнах — вся эта обстановка угнетала дух. Казалось, что это надолго, навсегда, что им никогда уже не выйти из этих стен. Даже Сергей, вдруг притихший, глядел кругом настороженно.
Ждали они минут двадцать. Наконец в коридоре раздались шаги, дверь открылась, и двое санитаров, предупредительно поддерживая под руки, ввели седовласую, гладко причесанную женщину в халате. Она по- детски испуганным взглядом обвела присутствовавших и, при помощи санитаров усевшись на стоявший в центре стул, сказала с капризными нотками обиженной девочки:
— Мне Марусю взять не разрешили… Как поставлю ее в угол, гадкую!..
Она, сдвинув брови, махнула сухоньким кулачком, топнула ножкой и, сунув указательный палец в рот, склонила головку набок, искоса уставившись на Илью.
— Вера Вольфовна… — немного конфузясь, начал Сергей.
— Верочка, называйте ее Верочка, иначе она не станет разговаривать, — сказал один из стоявших рядом с женщиной санитаров.
— Верочка, — негромко повторил Сергей, ему было трудно пересилить себя и назвать эту преклонных лет женщину таким несерьезным именем. — Верочка, — наконец начал он. — Вы… Вы когда-то…
— Говорите ей “ты”, только “ты”, — вновь перебил тот же санитар.
— Верочка, ты встречалась когда-то с Василием Александровичем. Я его сын. Я хочу знать, что с ним случилось?
— Вася, Васенька, Вася, Василек… — не вынимая изо рта палец, нараспев завыла женщина, качая головой из стороны в сторону и не сводя с Ильи глаз, так
— Я его сын… — попытался перебить женщину Сергей.
— Вася, Васенька… — не слушая его, продолжала тянуть женщина. — Верочка любила Васеньку, но пришел злой-презлой и забрал Васю, — вдруг сказала она все так же нараспев: — Вася, Васенька…
— Кто пришел? Кто злой-презлой?
Но женщина не слушала и ни разу так и не взглянула на Сергея: Илья, видно, ей нравился больше.
— Васина дочка не знает про папочку, но пришел злой-презлой… Вася, Васенька…
— Верочка, кто злой? Как его звали? — Сергей подался вперед, напряженно стараясь хоть что-то понять из бреда сумасшедшей.
— Вася, Васенька… Злой-презлой… Петрушка!! — она изо всех сил выкрикнула это имя. — Злой Петрушка украл Васю, Василечка! Петрушка — это он!! — вдруг бешено возопила старуха и ткнула обслюнявленным пальцем в лицо Ильи.
Илья вздрогнул, внутренне сжался, втянул в плечи голову; холодная струйка побежала между лопаток.
— Он, проклятый!! — брызжа слюной, визжала старуха изо всех своих силенок. — Он всех убьет!!!
Она попыталась соскочить на пол, чтобы вонзить в лицо Ильи свои ногти, но санитары предупредительно-нежными, но сильными надавливаниями на плечи усадили ее на место.
— Он, проклятый Петрушка!! — продолжала обзывать Илью женщина.
— Больше вы от нее ничего не добьетесь, — сказал санитар.
И действительно, с каждым выкриком женщина все больше входила в истерическое состояние. Она заходилась в крике, крутила головой, глазами, но ни на мгновение не выпускала из поля своего зрения изумленного, перепуганного, подавленного Илью.
— Ничего не добьетесь, теперь вам лучше уйти, — посоветовал все тот же санитар.
Друзья встали и бочком, чтобы разъярившаяся женщина не достала до них, пошли к выходу.
— Петрушка!! Проклятый Петрушка!!!.. — орала она, не переставая, и все смотрела на Илью, и когда он проходил мимо, изгибаясь все еще, вслед умудрялась проклясть его взглядом… и заглядывала через плечо, провожая его до двери, извиваясь в крепких руках санитаров…
— Проклятый Петрушка!!! Проклятый!!..
Тяжелая дверь заглушила ее крик.
В коридоре их ждал провожатый. Дрожащей рукой Илья вытер со лба пот, его знобило.
— Пойдемте, — без лишних слов и расспросов сказал провожатый, едва только взглянув на них.
Сергей с Ильей пошли вслед за ним. Ноги плохо слушались Илью. Проделав тот же путь на сей раз в обратную сторону, они, распрощавшись с проводником, вышли из здания лечебницы.
Моросил мелкий, холодный дождь. Вспотевшему Илье сразу стало холодно. Он сунул руки в карманы и поежился. Ему не хотелось говорить. Сергей, понимая это, сел в машину, включил магнитофон и завел двигатель.
Всю дорогу они не сказали ни слова. И только когда Сергей через некоторое время повернул во двор и остановил машину, Илья заметил, что приехали они снова к гаражу.