Живи!
Шрифт:
Жоржи отстраненно наблюдал за товарищем.
— Осуждаешь? — Алекс исподлобья зыркнул на него. — Я сорвался, понимаешь? Ты понимаешь это?! Вы сидите здесь, в тепле, в достатке, а я, высунув язык, ношусь в Лайф-сити! в Беличи! в Миргород! Как безумная броуновская молекула! Взад-вперед, туда-обратно. Мне покоя не дают эти целители. Мне не дает покоя Влад Рост! Помнишь его? Мы приютили этого изувера, накормили, обогрели, а он, он!..
— Что? Ничего плохого он не делал.
— А-а, защищать его будешь? Как мартышки из Лайф-сити? Почему его все, все защищают?!
Жоржи лишь угрюмо пожал
— Видишь? — Алекс сунул ему под нос рубашку. — Я охотник, да! Я горжусь этим! Скажу тебе по секрету, брат, кое-где охотников уважают. Уважают, потому что боятся. — На губах Алекса плясала язвительная усмешка. — Это «кое-где», брат, ты можешь смело заменить на «везде». А что я вижу здесь? Да меня в грош не ставят. Меня — меня! — презирают за то, что я — охотник! Так-то ты воспитываешь детей, Жоржи? А я молча глотал всё это. Отложу-ка на потом, думал я, к чему нам склоки. Да я пёкся обо всех вас, как курица о неразумных цыплятах, а вы! вы!! Отчего вам так спокойно живется? Отчего полон дом всякого добра? Да потому что я — я! Алекс Грабовец! — крупная шишка среди охотников. Так скажи мне, Жоржи, неужели мне никто не рад здесь?
В зрачках Алекса отражался висящий под потолком абажур, и зрачки жили собственной жизнью. В них кипело адское варево уязвленной гордыни, обиды, страха и ненависти. Белки глаз, все в красных прожилках, напоминали сети, в которых бьется, не в силах выпутаться, пойманная и брошенная в темницу душа…
Жоржи грузно сидел на табурете, положив руки на стол; на шее мощно — страшно! — пульсировала вена. Он пожевал губами, нахмурился, с хрустом сжал волосатые кулаки и открыл рот, собираясь сказать одно только слово — «нет». Но Алекс испугался, не дал слову выпорхнуть на волю.
— Нет, не говори, — поспешно сказал он. — Лучше спроси меня, Жоржи. Спроси, почему я стал охотником?
— Почему? — мрачнея, спросил Жоржи.
— Да всё из-за треклятого Влада Роста, который никому не делал ничего плохого! Никому, кроме меня! Он ведь убил меня там, в том доме на холме, когда мы с соседями преследовали его. — Алекс пьяно всхлипнул, хотя был абсолютно трезв. Сгорбился. Замер на стуле нелепым манекеном. — Уби-ил, — протянул плаксиво. — Знаешь, как тяжело жить вот таким… мертвым? Знаешь?! — Он ухватил Жоржи за ворот, притянул к себе и теперь шипел и плевался ему в лицо.
— Я их не любил раньше, целителей, я подозревал, что они связаны с человеком-тенью. Сейчас я точно знаю это. Когда Рост смотрел мне в глаза, когда он приказал: «Умри», я будто заглянул в бездну! Черную-черную бездну, в которой хлопали тысячи крыльев, и холод ледяной иглой пронзал сердце. Почему я не умер, Жоржи? Почему я не остался лежать там навсегда? Ненавижу их, гадов! А Влада Роста ненавижу вдвойне! Да, я мщу ему! Им! Всем! Я их всех убью! Всех! Сделаю покойниками! Покойниками!! — Алекс обессиленно откинулся на спинку.
— Тебе надо отдохнуть. — Жоржи поднялся из-за стола, подошел к окну. За окном сгущались сумерки, и струи дождя сшивали суровой нитью бездну на земле и бездну в небесах. Посередине, жалкие и ничтожные, бултыхались люди. Они любили, страдали и ненавидели. Но, прежде всего — играли. И кое-кто из них заигрался настолько, что совершенно потерял всякие моральные ориентиры. Как больно
— Думаешь, я спекся? — спросил вдруг Алекс. — Сбрендил, да?
— Скольких целителей ты убил?
— Пятерых, — Алекс надсадно рассмеялся. — Я не веду счет, не делаю засечки или татуировки. Но я помню их — каждого.
— А тех, кто им помогает?
— Что? А-а. В расход, — Алекс чиркнул по горлу.
— Ты так спокойно говоришь об этом…
— А как мне говорить? — перебил Алекс. — Шептать на ухо? Тайком? Мне не стыдно! На этой неделе в Миргороде мы повязали целую банду. Это была крупная, тщательно подготовленная операция. Никто не скрылся, кроме главаря, шустрого толстяка. Ничего, выследим и вздернем. Жаль, среди них не оказалось нашего знакомого — Влада. А ведь он сейчас в Миргороде, прячется по дешевым ночлежкам и притонам: мои люди видели недоноска. Перевернули весь город и окрестности — нет поганца, как в воду канул. Ладно, пусть побегает, дойдет и до него очередь. Пока что мне надо решить кое-какие финансовые затруднения да отвезти ребятам боеприпасы. Эти целители живучие, как кошки, уймищу патронов на них извели. С ними держи ухо востро, убивай первым, прежде чем они убьют тебя.
— Судиями себя возомнили? — Жоржи скрипнул зубами. — А по какому праву? Ошибиться не боитесь?
— Ну… мы проверяем сведения. Да, накладки случаются, никто не застрахован. Впрочем, ерунда! Мертвый целитель стоит дюжины пострадавших. Идет игра, вечером человек пьет вино за барной стойкой и перемигивается с девчонками, а утром оступится — и рухнет в бездну. А босяков сколько, рванья этого? Без документов, грязные, вшивые. Жмутся по трущобам, воровством промышляют, грабежами. Чего их жалеть? Нас бы кто пожалел: ни сна, ни отдыха. Завтра надо заскочить в Вышки, и снова — в Миргород.
— Ты просто устал. Не надо тебе никуда ездить.
— А-а, — обрадовался Алекс. — Так всё же, брат, ты подозреваешь, что я спятил? Хочешь сказать, что я болен, что мне необходим постельный режим, и тому подобную чушь?
— Это ты несешь чушь! — Жоржи резко повернулся, его пальцы железными клещами впились в столешницу буфета. Посуда в буфете жалобно звякнула.
— Я? — опешил Алекс.
— Ты!
— Ха! Три раза «ха», милый друг Жоржи! Выходит, ты не поверил мне? Мне, своему лучшему другу, почти что брату? Мои слова влетели тебе в одно ухо и вылетели из другого? — Алекс вскочил со стула. Заметался по кухне, хищным зверем в клетке. Он снова стал жестким, целеустремленным и решительным. Нет, совсем иной человек пять минут назад изливал душу и плакался в жилетку.
Жоржи качнул головой:
— У тебя навязчивая идея.
— Да. Да! У меня идея! А у тебя что? Сидите тут, как крысы в норе!
— Какой-то параноидальный бред.
— О, конечно! Правду всегда называли бредом!
— Целители не убивают. Они лечат…
— И кто тебе это сказал? Пройдоха и мерзавец наподобие Роста? Так он соврал! Соврал, пойми же наконец!
— …а всякая сволочь, дурачье и ублюдки их за это преследуют.
Жоржи оттолкнул стоявшего у него на пути Алекса и прошел к двери. Он уже переступил через порог, когда за спиной раздался еле слышный щелчок.