Жить дальше
Шрифт:
— Ладно, — сказала Ленора, — давайте посмотрим, из какого вы теста.
Он в полнейшем недоумении уставился на неё; она рылась в сумочке. Через секунду он выудила из неё свой датакомм и положила его на стол между ними. Потом нажала несколько кнопок, и над деревянной столешницей возникла голографическая доска для игры в скрэббл.
— Вау! — восхищённо сказал Дон. Хотя у него собралась приличная коллекция досок для скрэббла — складные, магнитные, на липучках, специализированные электронные устройства, даже миниатюрные в виде брелока для ключей — он в жизни не видел такого… такого небоверха.
—
Глава 22
Летний вечер, 2009 год.
— Дорогой, я дома! — крикнула Сара от дверей.
Дон вышел из кухни, пересёк гостиную и встал над спуском к входной двери из шести ступенек.
— Как всё продвигается? — спросил он.
Всё — это Первая сессия международного сотрудничества по Ответу на послание с Сигмы Дракона, трёхдневный марафон, устроенный Университетом Торонто под председательством самой Сары, на который слетелись специалисты по SETI со всего мира.
— Изнурительно, — сказала Сара, отодвигая в сторону зеркальную дверцу шкафа и вешая в него плащ; апрель в Торонто — самый дождливый месяц. — Много спорных вопросов. Но оно того стоит.
— Рад слышать, — сказал он. — Кстати, я поставил жаркое в духовку. Будет готово минут через двадцать.
Входная дверь снова открылась, и вошёл Карл, промокший и заляпанный грязью.
— Привет, мам, — сказал он. — Как конференция?
— Нормально. Я как раз папе рассказывала.
— Ужин через двадцать минут, Карл, — сказал Дон.
— Здорово. Пойду умоюсь. — Карл стянул с ног мокрые башмаки, не нагибаясь и не развязывая шнурков. Не снимая промокшего пиджака, он стремглав кинулся вверх по ступеням, протиснувшись мимо Дона.
— Так что там сегодня было-то? — спросил Дон.
Сара поднялась в гостиную, и они поцеловались.
— Мы начали с составления списка известных неавторизованных ответов, уже отосланных на Сигму Дракона.
— Например?
— Ну, есть группа, которая утверждает, что ей удалось перевести начало Книги Бытия на символический язык драконианцев.
— Господи Иисусе! — сказал Дон.
— Нет, — ответила она, — он появляется только в сиквелах. А другая группа послала библиотеку оцифрованных произведений исламского искусства. Кто-то ещё говорил, что послал список личных номеров всех американских солдат, погибших в Ираке. Другой послал вступительную анкету «Менсы» [37] . Писал, что, мол, вместо того, чтобы нам беспокоиться, пройдём ли мы тест инопланетян, пусть лучше они беспокоятся, пройдут ли они наш; может, они недостаточно хороши для нашегоклуба.
37
Всемирная организация людей с высоким IQ (коэффициентом умственных способностей).
— Ха, — сказал Дон.
— И ещё множество музыкальных передач. — Сара опустилась на диван и вытянулась на нём. Он жестом попросил её поджать ноги, чтобы он мог присесть. Потом она положила
— Ммммммм, — сказала она. — Как же здорово. Кстати, был Фрэйзер Ганн — помнишь его? Доказывал, что посылка музыки — большая ошибка.
— Почему? — спросил Дон. — Боится, что правообладатели засудят?
— Нет, нет. Но, по его словам, единственное, чем мы можем торговать с инопланетянами — это наша культура, единственное, что кому-либо может быть интересно получить от чужой цивилизации. И если мы отдадим за просто так лучшее, что у нас есть — Баха, Бетховена, Битлов — то не сможем предложить ничего стоящего, когда они скажут: эй, а что у вас есть в обмен на наши шедевры?
Дон знал всё подметании дна культурных закромов. Он был фанатом DVD — больше коллекционером, чем потребителем. Он был в восторге от того, что все великие телешоу его детства теперь доступны на DVD, и он скупал их все в подарочных изданиях: «Thunderbirds», «All in the Family», «M*A*S*H», «Roots», «Kolchak», «The Night Stalker», и, конечно же, оригинальный «Звёздный путь». Но когда он в последний раз заходил во «Фьючер-шоп», то в отделе новинок нашёл лишь старое барахло типа «Sugar Time!», ситкома семидесятых годов с Барби Бентон в главной роли, и «The Ropers», спин-оффа «Three’s Company», единственное достоинство которого состояло в том, что рядом с ним прототип уже не казался худшим телешоу всех времён. Студии исчерпали свои запасники с ужасающей скоростью, и теперь отчаянно искали хоть что-нибудь ещё, что можно бы было пустить в продажу.
— Дельная мысль, — сказал он. — Потому что ведь SETI, по сути, годится лишь на то, чтобы передавать информацию того или иного сорта, верно?
— О, я уверена, что он совершенно прав, — сказала Сара. — Просто мы ничего с этим не можем сделать. Люди всё равно будут передавать всё, что захотят. И это переворачивает старое изречение Карла Сагана с ног на уши. Он всё спрашивал: «Кто говорит от имени Земли?» А вопрос на самом деле в том, кто неговорит.
— Главный продукт нашей эпохи, правда? — сказал Дон. — Спам.
Она уныло кивнула. SETI, как он часто слышал от Сары, была идеей середины двадцатого столетия, родившейся из нашумевшей работы Моррисона и Коккони, и как таковая, тянула за собой солидный багаж. Представление о том, как правительства, предпочтительно, в сотрудничестве между собой, контролируют приём и посылку сигналов межзвёздной связи было реликтом прежней эпохи, сформировавшимся до появления дешёвых общедоступных спутниковых тарелок, позволивших каждому смотреть и «плейбой», и футбол, где бы он ни находился.
В наши дни любой, кто захочет, сможет собрать из готовых деталей из магазина свой собственный радиотелескоп. Под управлением домашнего компьютера с установленной на нём астрономической программой обычная спутниковая тарелка будет непрерывно отслеживать Сигму Дракона. Несколько таких тарелок, расположенных на большом расстоянии, можно соединить через интернет, и с помощью программ автокоррекции и шумоподавления превратить их в инструмент, эквивалентный радиотелескопу со значительно большей чашей.