Жестокий Отбор
Шрифт:
Все же, платье было так себе…
«Наивное» — прозвала его куратор, уверяя, что именно в нем мне стоит записывать презентационный текст. По мне, до наивности этой одежде было далеко. Большой вырез, обнаженные плечи, серебристая шнуровка по бокам, пышный подол, который заканчивался рваными краями высоко над коленями. В нем я чувствовала себя слишком раздетой. Нервно пригладила слишком уж распушившиеся волосы.
В этом мире, у этих людей, все было слишком… Слишком ярким, показным, бросающимся в глаза. И меня они пытались сделали под стать себе! А еще и требовали
С этим вышли проблемы. Пусть выучила текст назубок и рассказала, выдавив из себя слащавую улыбку, но Адели заявила, что не пойдет. Она мне не верит, и все! Если уж я не смогла убедить свою команду в чувствах к Сатору Солу, то зрители и подавно не поверят. Адели заставляла повторять текст снова и снова, требуя искренности там, где ее не могло быть. При этом мы понимали, что времени в обрез. Хорошо, на моем визоре оказались записи со Старой Земли, которые мой куратор собиралась выдать за виды Птора.
— Но моя планета совсем другая, — запротестовала я, когда Тир в очередной раз укладывал мои волосы.
Получившие свободу от кос, они вели себя как хотели. Лезли в лицо, закручивались в непокорные локоны, почему-то приводя в восторг экзальтированного стилиста.
— Расслабься, Эйви! — заявил Тир. — Дыши свободно, полной… гм… грудью! — произнес с сомнением, глянув сверху вниз. — Без разницы, как выглядит твоя планета. Никто не полетит проверять…
Сегодня на нем было синее, в обтяжку, трико. Перекошенная майка с дырами, в которых проглядывало смуглое, худое тело. Волосы он перекрасил в синие, оставив серебристые слезы на щеке — дань памяти погибшему месяц назад брату. Оказалось, у Тира и Адели случились какой-то конфликт с законом, после чего они потеряли гражданство в Элите. Тира даже не пустили на похороны брата!
Адели собирались исправить эту «ужасающую несправедливость» с моей помощью. Для этого всего лишь надо было пройти Национальный Отбор, а после этого понравиться Сатору Солу и замолвить за них словечко.
— Эйви, птичка моя… — ласково произнесла куратор, одетая в ярко-желтое платье, отчего она, а не я, походила на смешную птицу со Старой Земли. Попугая, вспомнила! К тому же, Адели расхаживала на немыслимой высоты платформах и ни разу с них не упала. Не то, что я… — Не отвлекайся на пустяки. Кто будет разбирать, что мелькает у тебя за спиной? Главное, чтобы картинки вписывались в общую концепцию и усиливали твой образ.
— Да уж, образ еще тот! — пробурчала я.
Вместо привычных комбинезонов и тяжелых ботинок — легкомысленное платье, под которым лишь видимость нижнего белья, крепящегося к телу на странных липучках. Темное кружево подвязки на правом бедре — «так здесь носят, Эйви!» — и сандалии на здоровенной платформе с тонкими ремешками.
— Если пройдешь Национальный Отбор, на Байране тебе придется красоваться в купальной повязке, — наябедничал стилист.
Видела я эту повязку… Можно ничего не надевать — никакой разницы!
— Сами будете в ней красоваться! — пробормотала я, заерзав на пуфе.
Хотя… Национальный
— Может, я расскажу о корпорации «Синетта»? — в который раз спросила у Адели. — Они ведь настоящие засра…
Адели и Тир замахали руками. Операторы — бородатые синеволосые дядьки, поглядывающие на меня из-за прозрачной стены соседней комнаты, заставленной не поддающейся моему пониманию аппаратурой — угрюмо насупились.
— Говорить о них в презентационном ролике будет отъявленным самоубийством, — заявила Адели. — Одного на сегодня вполне хватит, тебе не кажется?.. Эйви, детка, ты ведь не собираешься совершать подобного?
— Нет, — ответила ей. — Не собираюсь.
Это было ужасно.
Из конкурса уже выбыло четырнадцать девушек. Двое из них, потому что были не совсем девушками. То есть, совсем не девушками, а очень даже мужчинами. Таким вот странным образом протестовали против притеснений сексуальных меньшинств на планетах Третьего Круга… Одиннадцать тоже оказались не сказать, чтобы девушками. Утром, перед началом представления участниц, мы прошли полное медицинское обследование. Те, у кого нашли следы повреждения или восстановления девственной плевы, покинули Большой Отбор. По древним традициям Империи Сол Адора, будущая Императриц вступала в брак чистая, словно слеза Бога.
Последняя девушка закончила свой Отбор по собственной воле, выбрав способ совсем уж ужасный.
А ведь я ее почти не запомнила! Видела мельком, когда она с командой селилась в комнаты чуть дальше по коридору. Следующий столкнулись уже за сценой, где мы дожидались своей очереди, чтобы выйти и поприветствовать публику, собравшуюся в гигантском, похожем на древний амфитеатр зале. Мельком отметила бледный вид и трясущееся губы той девушки. Посочувствовала, подумав, что и сама, наверное, выгляжу не лучшим образом.
Она тоже была с Четвертого Круга… Покончила жизнь самоубийством на глазах у жадной толпы под сверкающими огнями прожекторов, в мире оглушительной музыки и фантастических проекций, протестуя против захвата своей планеты Империей.
Ее выход был через одну после меня… Помню, как я злилась на себя за то, что послушалась Тира и согласилась на длинное узкое платье, в котором едва могла ходить. А еще — размышляла, как совладать с огромными каблуками, с которых могла упасть в любую секунду. Но все же вышла. Поклонилась, улыбнулась и ушла. Затем настал черед той девушки. Бледная, трясущаяся, сжимающая что-то в руках… На сцене она облила себя этим «чем-то» и подожгла. Я не видела ее мучительной смерти, оттесненная любопытной толпой, через которую пробивались, расталкивая, охранники. Слышала лишь крики.