Жесткй вариант
Шрифт:
— Сколько? — спросил Сумароков.
— Этого не скажу, пока мы ее не найдем. Но по протектору вижу, что искать нужно не «шестерку».
Глава 4
8 августа 1996 г., четверг.
1
Бизнесмен Онуфриев — толстый и рыхлый, как квашня, молодой человек, похожий на комсомольского вожака восьмидесятых, — сидел на кожаном диване
— Да успокойтесь же вы наконец, Борис Ильич! — не выдержал Сумароков. — Голос его сможете узнать?
Онуфриев кивнул, затем помотал головой и снова кивнул.
Следователь вздохнул и уткнулся в протокол, чтобы скрыть улыбку.
В квартире было многолюдно. Васин с экспертом-криминалистом склонились над трупом убитого телохранителя; менял лампочку в фотовспышке фотограф; два санитара с носилками ждали возле двери спальни, где лежал труп. Кроме нас с Кифарским и старшего наряда ППС лейтенанта Антипова милицию представляло еще человек восемь — начальник РУОП подполковник Демин вывел всех лишних за дверь.
Четырехкомнатная квартира улучшенной планировки, в которой жил Онуфриев, находилась в двухэтажном восьмиквартирном доме на улице Центральной. От картин на стенах (насколько я мог судить, весьма недешевых, хотя и не краденных из Третьяковки), канделябров, хрусталя и всевозможной аудиовидеоаппаратуры рябило в глазах. Под домом размещался гараж, где стояли натертые до блеска «мерседес-600» Онуфриева и прогулочная «пежо» его супруги Лидии Афанасьевны. Бизнесмену эти игрушки были без надобности — его возил личный шофер на служебной машине.
— Ну хорошо, — отложил ручку Володя Сумароков и придвинул стул к трясущейся туше, — давайте еще раз все по порядку. С самого утра. В восемь часов вы встали…
— В семь, — разлепил губы Онуфриев. — Я всегда встаю в семь. Умылся…
«Почистил зубы», — так и хотелось вставить мне, потому что я про все это слышал уже дважды.
— Почистил зубы, — заученно повторил Онуфриев.
Я отвернулся в сторону. В глазах Сумарокова тоже заплясали веселые чертики.
— Про туалет и велотренажер можно пропустить, — разрешил он. — Жена еще спала?
— Жена спала.
— А сын?
— Сын тоже спал. В понедельник он вернулся из Артека. Завтра я собирался отправить его к матери в Хобров.
— Вы поздно ложитесь?
— Обычно нет, часов в одиннадцать. А вчера мы были в ресторане…
— Все? И сын тоже?
— Нет, он оставался дома… вот с ним, — покосился Онуфриев на дверной проем спальни, где лежал мертвый телохранитель, и позеленел.
Володя
— Выносите, — распорядился Сумароков и, когда санитары вошли в спальню, спросил у хозяина: — Борис Ильич, у вас есть кофе?
— Что? — испугался тот.
— Кофе? В зернах?
— Нет… да, есть… то есть не знаю.
— Давайте пройдем на кухню, там и продолжим.
Я помог туше оторваться от дивана, на котором осталось мокрое пятно.
В одном из навесных ящиков на отделанной красным деревом кухне оказался-таки кофе «арабика» в высокой жестяной банке. Краем уха слушая затянувшийся разговор следователя с потерпевшим, я принялся за дело.
— В каком же ресторане вы были?
— Это что, важно?
— Странно, Борис Ильич. Про то, что вы почистили зубы и сходили в туалет, вы упомянуть не забыли, очевидно, считая, что это важно.
— Извините. В ресторане «Наполеон». Здесь неподалеку.
— Вы были там вдвоем с женой?
— Да. А что?
— Борис Ильич, давайте не будем меняться ролями. Я буду задавать вопросы, а вы — на них отвечать. А то мы так до утра не закончим.
— Извините.
— Вы часто посещаете рестораны?
— Ну… раз в неделю…
— Хорошо. Когда вы уехали сегодня?
— В восемь. За мной пришла машина. На девять часов было назначено правление банка.
— Какого банка?
— Нашего, «Восток». — Дальше!
— Заседание окончилось в десять. В одиннадцать у меня была назначена встреча в кафе «Сфинкс».
— Где, где? — Сумароков бросил на меня быстрый взгляд.
— В кафе «Сфинкс». Это такое уютное заведение на улице Московской.
— Так. И с кем же вы должны были встречаться?
— С инвестором из Киева. На предмет заключения договора о создании совместного предприятия на базе нашего объединения «Мак».
— А почему именно там?
— Где, в кафе? Ну… там хорошо. Отдельные кабинки, знакомый владелец.
— Ардатов?
— Да. Эдуард Семенович.
— И что же?
— Кафе оказалось закрытым. Мы купили бутылку коньяка, немного закуски и отправились в «люкс» к этому Терещенко, в гостиницу «Парус». Он всегда там останавливается.
— В котором часу вы расстались?
Я включил кофемолку, вынудив их заткнуться на непродолжительное время.
— В половине первого. Подписали протокол о намерениях и разошлись.
— После этого вы поехали домой?
— Да… то есть нет… Вначале я позвонил своей секретарше и заказал билет на самолет. Девятнадцатичасовым рейсом.
— Себе?
— Себе?.. Нет, Терещенко. Еще заехал на склад в гавани. Обычно я обедаю в два, оставалось время…
— И чтобы убить его, вы заехали на склад?