Жесткй вариант
Шрифт:
При виде своего начальника и Ордынского в форме он вскочил; мы с Володей были для него чем-то вроде бесплатного приложения.
На доске в полстены висели образцы пропусков: материального формы № 3, временного, разового и постоянного, а также нарядов и накладных. На столе лежала раскрытая книга ввозимых и вывозимых матценностей.
— Дай журнал, — не ответив на приветствие, потребовал Коноплев.
— Какой?
— Все давай!
Охранник вынул из ящика стола журналы — приема и сдачи объектов под охрану, помещений под сигнализацию и проверок несения службы.
— Вот, —
— …Забаров и Бубенец, — усмехнулся Володя. — В чем никто и не сомневался.
В книге учета выездов-въездов транспортных средств «москвич» значился только второго числа: «Въезд. Автомастерские. Ремонт. Водитель Г.Бердашкевич».
— Дыры в заборе нет? — спросил Сумароков, перелистывая журнал проверок. — Можно выехать с территории, миновав проходную?
— Выехать нельзя. Через забор перелезть можно, — ответил за охранника Коноплев. — Только зачем рисковать? Охрана вооружена, таблички предупредительные по всему периметру висят.
Галиматдинов со Щукиным, согласно графику дежурств, заступали сегодня в ночную на объекте «парфюмерный завод».
— Ваша подпись? — ткнул Сумароков в строку: «Результаты проверки: замечаний нет. Нач. караульной службы…»
— Моя.
— Вы выполняете работу начкара?
— Шестого начкар Миляев был в командировке — старшим сопровождения груза. Я объезжал посты.
— На чем?
— На своих «жигулях», на чем же еще? — озлился Коноплев.
— Если верить этой записи, в двадцать три тридцать во время проверки все охранники были на местах. И «москвич» с территории не выезжал — отметки об этом нет по крайней мере. Так?
— Значит, так.
— За девятое число — также никаких отметок о выезде «москвича»… Интересно…
До двадцати часов вечера охрана объекта осуществлялась двумя инспекторами охраны: Галиматдиновым и Щукиным. Их сменили Зарецкий, Духанов, Ширяев и Гагин. Я видел «москвич» на трассе Градинск — Краснодар в районе девятнадцати часов. Уже свежевыкрашенным. Получалось, тот, кто был за рулем, выехал с территории с ведома дневной смены, вернулся — когда заступила ночная: все шестеро охранников видели, кто брал «москвич»!
— Автомастерские опечатываются? — спросил Сумароков.
— А как же, — придвинул к нему охранник книгу сдачи и приема помещений и складов под охрану.
И шестого, и девятого числа мастерские были сданы и опечатаны в семнадцать ноль-ноль!
Лопухнулся эксперт Максимов — понял я. Не тот «москвич»! Володя, верно, подумал о том же. Если же протектор и масло все-таки совпадут, придется допрашивать всех шестерых охранников, и на основании их показаний припирать к стенке Забарова и Бубенца.
Володя снова достал протокол и принялся записывать, изредка задавая уточняющие вопросы.
Я понял, что больше здесь ничего не произойдет: Коноплева придется отпускать, пока не будет заключения экспертизы.
Я вышел на улицу и побрел за территорию к стоянке. Бывший сотрудник ГБ, организовавший собственную охранную фирму, мне откровенно не понравился. Это, конечно, не аргумент для получения ордера
«Девятка» Коноплева стояла под навесом рядом с моей «синей птицей». Я покосился по сторонам. Второй охранник проверил пропуск у выезжающего с территории водителя грузовика с фургоном, затем потребовал открыть фургон и вместе с водителем направился к торцевой двери. Не думаю, чтобы он заглядывал в кузов каждой выезжающей машины, — скорее это было демонстрацией служебного рвения перед директором, но мне было на него наплевать: на несколько секунд я оказался вне поля его зрения.
Открыть дверцу любого автомобиля для меня — пара пустяков, особенно когда в кармане есть предназначенная для этой цели отмычка…
В «бардачке» Коноплева не было ничего интересного, кроме записной книжки. Она была испещрена фамилиями, адресами и телефонами, и для того чтобы в ней что-то найти, нужно было знать, что именно ищешь. Так как я готов к этому не был, то пришлось переснять несколько страниц миниатюрным фотоаппаратом в зажиме для галстука (галстук давно развязался, «зажим» я носил в кармане).
Грузовик все еще стоял, я услышал, как хлопнула задняя дверь фургона, досмотр был окончен, и охранник вот-вот пойдет к воротам.
Я положил блокнот на место, прощупал чехлы, заглянул под сиденья… Между передними сиденьями под свернутым лоскутом протирочной замши лежала компактная шестнад-цатиканальная станция «кенвуд», работающая в диапазоне от ста до пятисот двадцати мегагерц!
Лязгнули ворота, газанул дизель. На мое счастье, охранник встал по ту сторону грузовика, оставив мне еще несколько секунд — пока протянется за линию ворот фургон… Если бы все это происходило на переезде, да вместо фургона между нами проходил товарняк вагонов на семьдесят, то я бы, может быть, успел приспособить к этой игрушке миниатюрный передатчик телефонного перехвата, которым меня снабдили в НТО по распоряжению Коробейникова. Хорошо бы еще схему иметь… и паяльник. Но так как все это было утопией, мне ничего не оставалось, кроме как положить чужую вещь на место и сделать вид, что я не я и «девятка» не моя.
Это уже было серьезно! Может быть, более серьезно, чем все сумароковские следственные действия, включая шахту и «москвич».
«У меня рация «кенвуд» с закрытым каналом для профи…» — всплыл в моей памяти голос одного из абонентов Онуфриева.
«Слухач» говорил, разговор вели с движущихся объектов… Запись в комнате оперативной связи ГУВД велась, магнитная пленка имеется, хотя это все равно, конечно, не доказательство. То, что «кенвуд» находится в машине Коноплева, факт, который в протоколе не зафиксируешь, — в противоправности своих действий я отдавал себе отчет.