Жесткй вариант

Приходько Игорь Олегович

Тихонов сообразил по его тону, что общими фразами отделаться не удастся, и постарался сосредоточиться — аж пот на лбу выступил.

— Второго… августа.

— Точно помните?

— Пятница была. Мы с Бердашом нарезались, он выставлял. — Кто?

— Ну, водитель ихний, Бердашкевич. Который этого «москвича» пригнал.

Володя глянул на меня; взгляд его выражал недоумение.

— Значит, со второго числа машина из гаража не выезжала?

— Канешна нет.

— Уверены? Тихонов развел руками:

— Канешна нет.

— Прекратите!

Что вы комедию ломаете, Тихонов? — повысил голос следователь против своего обыкновения. — Что значит «конечно, нет»? Вы уверены в том, что машину никто не брал?

— Не уверен. Я свою работу заканчиваю в пять. Может, кто потом и брал, мне откуда знать. Я лично не выезжал.

Сумароков строго посмотрел на завгара, тот опустил глаза и переминался с ноги на ногу.

— А вот Петр Евгеньевич говорит, что выезд исключен. «Практически и теоретически». Как?

— Нет, ну, если только с ведома охраны… — попытался оправдаться завгар.

— Или кто-то из охраны, да? Бывало такое?

— Мне неизвестно.

— Хорошо. Сейчас машина в исправности?

— В исправности. Только масло еще чуть капает, коробку еще раз придется перебирать, — стал приходить в себя бригадир слесарей.

— Когда вы закончили ремонт?

— Ну, дня через три… да, во вторник радиатор запаяли, отрихтовали капот… В общем, в среду. В четверг покрасили,

— Восьмого?

— А че это было у нас?.. Ну да, наверно, восьмого.

— Во вторник она могла ездить?

— Чего ж нет? Бердаш в тумбу вписался, помял не сильно, только что дырку в радиаторе арматурой сделал. А когда радиатор поставили, я сам во дворе пробовал, нормально шла.

— А коробка?

— Коробка и раньше подтекала, болезнь у них с коробками. Это заодно посмотреть просили, в прейскурант не входит.

— Что же вы не посмотрели до сих пор? Глазки в томате смущенно опустились.

— Так не платит никто. Обещался Бердаш рассчитаться, а сам не появляется. И машину не забирает.

Володя вздохнул:

— Бердашкевич находится под стражей. Так что если он вам заплатит, то очень не скоро. «Москвич» пока не трогать.

В конторку заглянул Ваня, кивнул: «Есть!» Сумароков торопливо записал что-то в блокнот, попросил завгара и Тихонова выйти.

— Ну как? — загадочно посмотрел на меня, когда мы остались одни.

— «Зодиак» выворачивать надо. Эту банду под прикрытием частной охранной фирмы.

— Я не о том. До сих пор расклад был другим, мы считали, что Забаров и Бубенец работали на Зайчевского; Франк и Гайдуков — на Шороха. Как оказалось, безработный таксист Бердашкевич, которого ты задержал в «ниве» вместе с Франком, калымил на «москвиче» «Зодиака». А значит?..

— Значит, все они заодно. Я же говорю: банда!

— И никакой Зайчевский за Ардатовыми Забарова с Бубенцом не посылал. Они знали, что Бердашкевич с Франком на «москвиче» поехали кончать Зайчевского, и дали показания против заведомого покойника. Давай

сюда Коноплева!..

Ваня ввел широкоплечего лысого мужчину с загорелым лицом. Он был одет в спортивную куртку с эмблемой «ади-дас» и обут в кроссовки. Коноплев неожиданно подошел к Сумарокову и протянул ему широкую мозолистую ладонь, что могло свидетельствовать о каратистской «набивке». Седина и лысина придавали ему солидности; будь на нем костюм и галстук, вид у него был бы весьма интеллигентный, но манера одеваться, так же как и вести себя, говорила о пренебрежении к общественному мнению, основанном на наглой самоуверенности.

— Здоров, Сурок, — свысока посмотрел он на следователя и, дождавшись ответного рукопожатия, развалился на стуле.

— Привет, — смутившись, ответил Володя едва слышно и перелистал ненужные бумаги на столе завгара.

О Коноплеве он мне ничего не рассказывал. Тон директора ЧОП, это пренебрежительное «Сурок», очевидно, производное от фамилии СУмаРОКов, не предвещали ничего хорошего.

— Ты зачем этого лоха за мной посылал? Позвонил бы, я бы сам к тебе приехал — с бутылкой и закуской.

Володя выдержал паузу. Я почувствовал его растерянность.

— Это не лох, гражданин Коноплев, — пришел я следователю на помощь, — а сержант милиции Ордынский.

— Да ну?! — снизу вверх посмотрел на Ивана Коноплев. — А ты кто такой?

— Не «ты», а «вы», — поправил я его, чувствуя, что заки паю, как чайник. — Я инспектор РУОП майор Вениаминов. А это — старший следователь прокуратуры Сумароков Владимир Николаевич. Запомнили?

Коноплев оказался не из тех, кого можно смутить. Закинув ногу на ногу, он сцепил на колене пальцы и улыбнулся:

— А если нет, то что?

— А если нет, то мы можем перенести нашу беседу в другое место.

— Да? И куда же, если не секрет?

— Ладно, хватит, — пришел наконец в себя Володя. — Посмотрите в окошко, Артур Леонидович. Это ваш «москвич»?

Коноплев и не думал поворачивать головы.

— Не мой, — заверил с усмешкой. — Нет у меня «москвича». «Жигуль» есть, «девятка». А в чем дело?

— Я обращаюсь к вам как к директору ЧОП «Зодиак», по документам эта машина принадлежит вашему предприятию. — Ну?

— Да или нет?

— Слушай, Сурок, не надо со мной «ля-ля». Говори, чего звал. У тебя проблемы? Уладим!

Володя начинал терять спокойствие.

— Я повторяю вопрос…

— Да не повторяй, не тужься. Наша тачка, сам ведь знаешь, зачем спрашиваешь?

— Спрашиваю в порядке ведения протокола. Вы, гражданин Коноплев, служили в следственном управлении Комитета госбезопасности и прекрасно знаете форму допроса свидетеля.

Тирада явно предназначалась для меня. Я все понял.

— Да, гражданин следователь, — продолжал ерничать Коноплев, впрочем, заметно остепеняясь. — Машина числится за моим частным охранным предприятием «Зодиак» и со второго числа находится в ремонте.