Жесткий отказ
Шрифт:
«Мило. Спасибо за уединение, леди», — хочу я прокричать через весь шикарный обеденный зал.
— Почему? — Клянусь, мой голос срывается, когда я спрашиваю, напряжение взрывает моё тело, пара за другим столиком продолжает ловить мой взгляд и отвлекать меня.
Пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит Миранда.
— Я подумала, что тебе это неинтересно, особенно после «Платы». Помнишь, как ты сбежал?
— Я не сбегал. — Улыбка начинает медленно расползаться по моим губам, и я размешиваю сахар в своём чае
— Минутка? — Поддразнивает она. — Это так теперь называется?
— Послушай, я не силен в такого рода вещах, если ты ещё этого не поняла.
Миранда наклоняется вперед на своём стуле, декольте немного округляется, на лице кокетливая ухмылка.
— О, я поняла это. Просто не могу понять, почему.
Почему?
— Ты высокий, симпатичный, и кажешься… — Миранда замолкает и наклоняет голову. — На что ты всё время смотришь? — поворачивает голову и замечает молодую пару, наблюдающую за нами. — Они что, пялятся на нас?
Да, на 100 % так оно и есть, но я ей этого не говорю.
— Я так думаю.
Она смотрит на меня.
— Эм… почему?
Нас прерывает официантка, которая ставит хлеб на стол перед нами, блокнот лежит у неё на предплечье, ручка зажата между пальцами другой руки.
Выжидающе переводит взгляд с меня на Миранду.
— Я буду ризотто с рёбрышками. — Она закрывает меню, которое держит в руках, и возвращает его Беверли, заказывая суп вместо салата. — Я всегда заказываю ризотто, если оно есть в меню, — признаётся она мне, после того как я заказываю доброй старой Бев филе среднего размера с грибами и брокколи на гарнир. Клин-салат, соус сбоку.
— Так о чём мы говорили? — Она выжимает лимон в свой напиток. Перемешивает чай ложкой, затем кладёт на блюдце чашки. — О, верно — мы обсуждали причину, по которой ты сбежал из клуба. Я что-то не то сделала? Потому что, если я чем-то тебя обидела, мне очень жаль.
— Обидела меня? Ты?
— Ну, а какая ещё может быть причина? Я знаю, что иногда бываю чересчур, но не думала, что я настолько плоха. Можешь сказать мне, если я была слишком наглая. Будь честен.
— Ты не была слишком наглой. Ты была… — Я просматриваю банк слов в голове, останавливаясь на «доброй».
— Доброй? — Её смех очарователен, но сардоничен. — Это не то, как бы я назвала то, что прилипла к тебе всем передом в прошлую субботу.
— Всем передом? — Я чуть не давлюсь хлебом во рту, пытаясь проглотить его целиком. Плохая идея. Кашляю, прикрывая это действие салфеткой со своих колен.
— Конечно, я выпила достаточно алкоголя, чтобы клеиться к тебе.
— Клеиться ко мне? — Я не могу удержаться от того, чтобы не повторить её слова.
— Да. А что, по-твоему, я делала?
— Обнимала меня по доброте душевной.
— Ну, конечно, ты выглядел несчастным, но я также хотела узнать, как ты ощущаешься в объятиях. —
Как я ощущаюсь? И как же? Теперь я умираю от желания узнать.
Вспышка освещает столовую, и я сжимаю челюсти.
— Кто-то только что сделал снимок?
— Да.
— Вау, у кого-то тоже вечер свидания! — Миранда кивает, считая это нормальным. — Держу пари, они сфотографировали свою еду и выложили её в Инсту.
Я не утруждаю себя тем, чтобы поправлять её, позволяя жить внутри своего маленького пузыря, прежде чем мне придётся его лопнуть. А мне придётся это сделать. Молодая пара, которая только что сфотографировала нас, не единственная пара, которая заметила меня в углу помещения — они просто первые, кто что-то с этим сделал.
Это связано с работой, но это не любимая её часть. Особенно, когда я уже ступаю по тонкому льду с Мирандой из-за правды, которую скрыл от неё.
Это ещё один случай, но правда настигнет меня.
Скоро.
Сегодня вечером.
— Может, нам попросить официанта сфотографировать и нас тоже?
Эм, нет?
— Конечно, если хочешь.
Это, кажется, делает её счастливой, потому что девушка улыбается.
— Может быть, не сейчас. Когда будем уходить?
— Конечно. — Я немного расслабляюсь в своём кресле. — Расскажи мне больше об этих обнимашках.
Она закатывает глаза, тёмные ресницы трепещут.
— Это была уловка. Ты не собирался распускать руки, так что я сделала это за тебя. Вот только… это напугало тебя. — Её смех достаточно громкий, чтобы привлечь больше внимания, но я невольно улыбаюсь.
— Я не силен во флирте — Я мистер Очевидность.
— Тогда в чём ты хорош?
Не могу решить, является ли это намёком — приглашением начать разговор о сексе — или невинным вопросом о моих секретных навыках.
Я предпочитаю последнее.
— Я хорош в математике. И в… — Прочищаю горло. — В спорте. — Нет лучшего времени, чем сейчас, чтобы начать намекать.
— О каких видах спорта идёт речь? — Она прерывает зрительный контакт только тогда, когда Джейкоб — другой официант — ставит перед нами суп и салат.
Я жду, когда он уйдет.
— Раньше я играл в футбол, но потом, в старших классах, сосредоточился на бейсболе. — Я с трудом выдавливаю из себя слова, повторяя их, как реквием.
— Бейсбол? Это мило. — Она делает паузу ровно настолько, чтобы сделать крошечный глоток супа, проверяя, насколько он горячий. — М-м-м, вкусно. Я люблю суп, но ни в одном месте, куда я хожу, его никогда не готовят.
Я немного поёживаюсь, довольный тем, что могу порадовать её простым супом.
— Так ты хорош в математике, спорте и в чём ещё? — Она занимается супом, добавив немного перца. — Я хочу услышать о тебе больше. Чем ты любишь заниматься, когда у тебя свободные дни?