Жесть
Шрифт:
Он был страшен…
— Что вы глазами хлопаете, мадам? — притормозил офицер. — Может, вымолвите чего-нибудь?
Сообразил наконец: что-то не так. Марина улыбнулась ему:
— Извините… Просто ботва корни не пускает. Она из них растет.
Лицо его исказилось, но он сдержался. Он спросил главврача, указывая на Марину:
— Это и есть ваш надежный специалист по особым случаям?
Она не стерпела, прыснула от смеха. Павла это рассердило еще больше. Федор Сергеевич взял его за рукав:
— Майор, ну
— А мне кажется, здесь у вас все так нагорожено, что все — при чем…
— Слушайте, комиссарьте там, где вам это разрешено! — резко сказал главный врач, как хлестанул словами. — Марина — не наш сотрудник. Она из газеты.
Павел посмотрел на господина Конова с ненавистью. Ему явно хотелось заорать.
— Кстати, спасибо вам, — встряла Марина. — Если бы не ваша помощь на проходной, никто бы меня сюда не пустил. Правда-правда.
Не матерая журналистка она сейчас была, а наивная девочка. Школьница. Безотказный прием, если хочешь соблазнить настоящего, брутального мужика.
Павел устало улыбнулся ей в ответ:
— И что вы хотите?
— Да вы не волнуйтесь, я не опасная. Я из «Комсомольской правды». За неимением маньяка я с удовольствием побеседовала бы с вами.
— Может быть. Но не сейчас, конечно…
— Валентина Степановна, — позвал Конов. — Подойдите, пожалуйста… Это заведующая наблюдательным отделением, — продолжил он, когда женщина встала рядом. — О ней я вам и говорил, Паша. Какие у вас вопросы?
— Да какие вопросы? — сказал майор почти миролюбиво. — Обыкновенные, как у всех. Больному снижали дозу лекарств? Если да, то на каком основании… или ему вообще отменили уколы? Медсестра говорит одно, — он показал на Лидусю. — Вы — другое.
Лидуся тоже подошла, решив что ее позвали.
— Лекарство больному, разумеется, не отменяли, — сказала Валентина Степановна. — Снижали по схеме, предложенной Федором Сергеевичем. Подводили его ко встрече с журналистом…
— О которой, смею напомнить, хлопотали лично вы, Паша, — вставил главный врач.
Интересная новость, подумала Марина.
— …Что касается тех собак, которых спускают на наше отделение, — голос миниатюрной заведующей зазвенел от гнева, — то виноваты не только и не столько наши сотрудники. В конце концов, отделение было под охраной правоохранительных органов!
— Эта сладкая парочка свое получит, не беспокойтесь, — сказал Павел.
— Да и ВОХРа ваша… Зря, что ли, клинику заставили ее нанять? Раньше, когда территория охранялась силами самой клиники, такого не было и быть не могло! Бывало, пациенты бежали, но — сохранные, неопасные.
— Вы о тех случаях, когда персонал подкупали? — с неприкрытым сарказмом спросил Павел.
— Паша, ты не высеки себя случайно, как та вдова, — мягко ответил Федор Сергеевич. —
— Что за чушь!
— Не чушь, а ваша, господа офицеры, недоработка.
— А меня все-таки интересует — кто, — сказал Павел упрямо. — Кто открыл изолятор? И вообще, столько совпадений…
Он посмотрел на главного врача странным взглядом, очень странным.
— Так это… — подала голос медсестра. — Может, просто штырек пальцами провернул? Бывают такие психи, сильные. Встречала я.
— Да, это вполне может быть, — подтвердила заведующая. — Особенно, если пациент находится в измененном состоянии психики.
— Ну все, все! — Павел вдруг хлопнул в ладоши. — Дискуссия окончена! Федор Сергеевич, мне позвонил наш общий знакомый… у него возник вопрос…
— Да, конечно, — господин Конов сразу подобрался. — Коллеги, прошу меня простить, но «летучка» чуть задерживается… надеюсь, не надолго… — он покосился на майора.
Уже войдя в кабинет, он неожиданно приоткрыл дверь, высунулся и поймал взглядом Марину.
— Мне очень, очень хотелось с вами поговорить. Если возможно, дождитесь, пока весь этот бред закончится. Обещайте мне.
— Как получится, — пожала она плечами.
Ждать? Чего и зачем?
Марина оглядела застывших в коридоре людей. Никто ни с кем больше не разговаривал. До чего же они все боятся, подумала она. Как бы от их вибраций здание не рухнуло.
И красавчик Павел, между прочим, тоже чего-то боится, — сколько бы ни изображал из себя великого и ужасного…
Среда, позднее утро. ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ
Марина стояла в больничном дворе и курила свои любимые ментоловые.
Место она выбрала так, чтобы ее было хорошо видно из окон главного корпуса, особенно из тех коридоров, которыми майор Павел пошел бы на выход. Она ни в коем случае не провоцировала нового знакомого и не проверяла, насколько он управляем, — нет! Она всего лишь отдавала ему, как истинному мужчине, инициативу. Захочет — спустится. Ни на миг он не должен усомниться в свободе своего выбора, в том, что выбирает именно он…
Прикладная психология в действии.
Страшные все-таки мы, бабы, твари, думала Марина, не испытывая ни малейшего волнения по этому поводу. Кстати, о страшных тварях и о психологии…
Вчера, изучая подаренную Александром папку, Марина остановилась на том, что маньяк после месяца лечения в Кащенке начал давать признательные показания. А сегодня она взяла бумаги с собой, чтобы дочитать, подготовиться к встрече. Сумка от них распухла, проклятых. Читала в электричке, потом в маршрутке… Вот и подготовилась. Герой-монстр сбежал, остались только материалы дела…