Жертва
Шрифт:
Сама Ванесса ни разу в жизни не держала в руках оружия, предпочитала применять силовые методы в особых случаях и делала это не своими руками. Он попросил её проконтролировать все происходящее лично, иначе она ни за что не покинула бы пятизвездочный отель в Сингапуре, где отдыхала с Риком, личным инструктором по фитнесу и по совместительству неплохим любовником.
Откинувшись на спинку сиденья, Ванесса устало потерла виски. Ей хотелось скинуть узкие туфли, деловой костюм и расслабиться в джакузи с теплой водой и мягкой пеной. До отеля ехать часа полтора, но все лучше, чем регистрация, залы ожидания, пересадка.
Ещё лет десять назад она и не заметила бы этого перелета. В свои тридцать восемь Ванесса могла похвастаться отличной фигурой, прекрасным состоянием кожи и неплохим здоровьем, но организм все же иногда давал сбой. Он ясно дал понять, что контроль над поиском Сэта Торнтона ложится на ее хрупкие женские плечи. Это напрягало бы немного больше, если бы не такой помощник, как Мартин. Штерн мог показаться обычным боевиком, если бы не цепкий хищный взгляд. Ванессе нравились умные мужчины, а Мартин был именно таким. Исходящая от него опасность только подогревала её интерес.
— Что скажете, Мартин? — устало и без особого энтузиазма поинтересовалась она. — Как нам найти пропавшего мальчика?
— Он найдет нас сам.
— Неужели? — удивилась Ванесса. Смелость или глупость Торнтона никак не вязались с тем образом, который помнила она.
— Именно.
Голова раскалывалась, и Ванесса с трудом пыталась собрать свои мысли.
— Я знакома с Сэтом Торнтоном, но не уверена, что мы говорим об одном человеке.
— Поделитесь личными ощущениями, — усмехнулся Мартин.
Ванесса нуждалась в собеседнике, который умел слушать и задавал нужные вопросы, не отвлекаясь на детали. Она помнила прием, на котором сопровождала отца. Торнтон был яркой звездой среди остальных, ему прочили великое будущее. Ванесса же увидела жалкого человека, настолько увлеченного своим делом и зацикленного на собственных успехах, что ничему и никому кроме в его жизни просто не было места.
— Он был фанатом собственной гениальности. Машина для генерирования и реализации идей. — Ванесса говорила тихо, но была уверена, что мужчина слышит каждое ее слово. — В рапорте написано, что он потерял голову из-за этой женщины, Беатрис. Я бы на вашем месте не возлагала на это особых надежд.
— Насколько я уяснил из его дела, у Торнтона появилась тайная страсть. Своеобразный фетиш и все, что с ним связано. Женщины расы измененных. Что в принципе неудивительно, если принимать во внимание его знакомство с некоей Дэей. О ней вы наверняка слышали?
— Я от этого безмерно далека, и не переживаю по этому поводу. Вы считаете, что он действительно мог привязаться к… Марии Вороновой?
Второе имя потерялось в забвении усталости на несколько секунд. Она подумала, как прекрасно будет оказаться в личном люксе, стянуть с себя одежду, принять ванну и выпить бокал вина. Но отдых казался неосуществимой мечтой, а дело Торнтона по-прежнему висело над её головой дамокловым мечом.
— Я охотно поверю в то, что Торнтона интересовали измененные, — пробормотала она, — они уникальны по природе своей. Поражаюсь, что он сам не попросился в команду Вальтера.
— Его интерес вполне определенного характера, — взгляд Мартина задержался на её декольте, после чего скользнул по губам и вернулся на уровень глаз. Теперь
— Воронову? Ах, да. — Ванесса почувствовала первые признаки легкого раздражения. Тема измененных всегда действовала на неё, как знамя тореадора на быка. Они меняли имена и личины, жизни и судьбы. И, чтоб им гореть в Аду, не только свои. — Целиком полагаюсь на ваше экспертное мнение, — усмехнулась она, выдержав откровенный взгляд Штерна.
Ей вдруг стало интересно, каков он в постели. В образ прекрасного отдыха добавились новые сцены. Говорят, у рыжих огненный темперамент, и Ванесса оправдывала эту характеристику по всем пунктам. Она считала себя более чем привлекательной и не стеснялась использовать понравившихся ей мужчин для обоюдного наслаждения. В случае с Мартином секс наверняка будет восхитительным и запоминающимся.
Годы отметили лицо Ванессы лишь легкими морщинками в уголках темно-серых глаз, а в остальном кожа, усеянная россыпью веснушек, по-прежнему оставалась в идеальном состоянии. Что и неудивительно, ухаживать за собой с ранних лет вошло у неё в привычку.
— Договорились, — привычно усмехнулся Мартин, отвернулся и какое-то время молча смотрел в окно. Ей хотелось, чтобы он сделал первый шаг. Мужчины, которые прячутся за женщинами даже в инициативе, Ванессу никогда не привлекали. — Вам стоит отдохнуть, — он словно умел читать мысли и делал все так, как нравилось ей, — я зайду к вам завтра утром, чтобы согласовать план дальнейших действий.
«Теперь это так называется», — подумала Ванесса и удовлетворенно улыбнулась. Женское самолюбие получило большую сдобную плюшку с корицей, от которых она в последнее время вынужденно отказывалась. Не хватало ещё повесить себе пару лишних килограмм на бедра.
— Договорились, — повторила она его ответ.
Мартин попросил водителя остановить и вышел, а Ванесса сбросила лодочки на высоком каблуке, последние пару часов больше напоминавшие испанские сапоги, с наслаждением потянулась, закинув ноги на место, где только что сидел он. Вот оно, истинное блаженство!
— 21 —
Беатрис дожидалась его на побережье.
Летняя ночь обещала быть душной. Ветер, идущий с моря, не приносил облегчения. Она сомневалась, что что-то в мире способно принести ей покой. Встреча с Авелин была случайной, и Беатрис второй раз пережила боль потери, которая, как ей казалось, начинала ослабевать. Первую радость от сознания того, что Авелин жива, полностью поглотил выжигающий душу огонь. Тот самый, который со дня «гибели» дочери пылал внутри.
Сейчас Беатрис ощущала себя пустой. Она не знала, зачем назначила встречу. Ей нечего было сказать Сильвену, потому что внутри остались лишь пепел и сажа.
Он подошел к ней и встал рядом, появившись практически из ниоткуда, как всегда. Когда-то Беатрис это казалось забавным. Как и многое, связанное с ним. Сильвен и Авелин были для неё родными и все, что имело к ним отношение, вызывало в её душе светлые и теплые чувства.
«Что же ты натворил?» — хотела спросить она, но поняла, что подавится собственными словами. Беатрис промолчала, но Сильвен услышал.