Жертва 2. Искатель

Тупак Юпанки

«Sectumsempra. Для врагов», — гласила надпись на полях страницы. Северус вспомнил, как Люциус как-то раз в начале шестого курса случайно открыл его учебник.

— Мерлин! — воскликнул он тогда. — Сев, ты решил переписать всю книгу? Тебя не устраивают местные рецепты?

Северус быстро вырвал книгу из рук друга.

— Я бы объяснил тебе, но ты мало что понимаешь в зельеваренье. Ты плохо разбираешься в зельях…

Малфой усмехнулся.

— А зачем мне разбираться в них, когда у меня есть ты?

Оба засмеялись.

Северус пролистал учебник до конца и нашёл нужную страницу. Её номер он запомнил слишком хорошо. Это была его маленькая тайна. Северус

пробормотал заклинание, наводя палочку на книгу. За нужной страницей появилось ещё несколько, скрытых до этого времени. Но спрятаны они были не автором учебника — их создал Снейп. Это был довольно удобный способ, когда нужно было что-то срочно записать, а не на чем. Особенно удачным он был в том случае, когда запись необходимо было спрятать. Таким образом, начиная с четвёртого курса, когда Северус и изобрёл это заклинание, его учебники постоянно пополнялись новыми страницами, которые он обычно уничтожал в конце года. Но этот учебник ему не захотелось трогать. Он оставил всё, как есть.

Северус открыл вторую «лишнюю» страницу. Это был просто набросок, сделанный им со скуки на уроке Истории Магии, которую он по глупости взял на ТРИТОН. Северус вспомнил тот урок в конце года. Биннс что-то монотонно диктовал, кто-то даже пытался записывать, но большинство студентов спали, а Северус слушал вполуха, водя карандашом по листу зачарованного пергамента. Его взгляд случайно скользнул по Джеймсу Поттеру, сидящему на несколько парт впереди в соседнем ряду, который тоже взял Историю Магии, причём не с начала года, а аккурат после Рождества.

Северус рассеяно глядел на взъерошенные волосы, бездумно нанося какие-то фигуры на листок. Через несколько минут он понял, что эти фигуры приобретают какие-то определённые очертания. Силуэт оленя. Северус усмехнулся и подрисовал ушки и ветвистые рога. Он присмотрелся к животному. Чего-то не хватало. Ах, да! Кругов вокруг глаз. Когда Северус закончил рисунок, отметил, что олень является точной копией анимагической формы Джеймса Поттера. Он дотронулся до пергамента палочкой, шепча заклинание, и рисунок ожил. Олень начал переступать с ноги на ногу и наклонять голову то в одну, то в другую сторону. Совсем как настоящий. Северус видел оленя всего два раза, но этого хватило, чтобы запомнить его на всю жизнь. Тогда он ещё не знал, что увидит его не раз, потому что его Патронус изменился.

Северус вырвал страницу, спрятал её в карман, поставил книгу на место и усмехнулся. Новый вид его Патронуса оказался для Северуса настоящим шоком. Он довольно редко вызывал его: с дементорами он тогда ещё не сталкивался, а сообщения передавал с совами или по каминной сетке. Но однажды ему велели предупредить Люциуса о том, что дата следующего собрания переносится. Друг тогда гостил с женой у её далёких родственников, и Северус не знал точного места, поэтому Патронус был единственным способом связи. Вызвать его оказалось совсем непросто. Северус очень долго напрягал память, чтобы найти там хоть одно счастливое воспоминание, но в голове только раз за разом всплывали пейзажи ночного озера у Хогвартса и белые кровати в Больничном крыле. Так что в итоге ему пришлось уступить натиску собственной памяти и позволить ей воскресить первое свидание с Джеймсом у озера. Из его палочки тут же вырвался серебристый луч и принялся кружить по комнате. Северус сначала удивился, почему у него не получилось сразу вызвать своего телесного Патронуса — красивую грациозную пантеру с круглыми ушками. Ответ пришёл сразу после того, как луч начал стремительно увеличиваться в размерах и принимать форму какого-то более крупного животного. Северус не желал верить в происходящее, пока не увидел на голове у зверя огромные рога. Он чуть не застонал от отчаяния. Его красивая роскошная пантера превратилась в глупого неуклюжего рогоносца! Такого Патронуса и посылать-то было стыдно. Но делать было нечего. Северус передал оленю сообщение и уселся в кресло, ожидая ответ.

Ждать долго не пришлось. Уже через несколько минут на подоконник чинно приземлился изящный филин Люциуса и беззлобно рассмеялся, сообщив

при этом, что ему, безусловно, нравится новый парнокопытный товарищ Снейпа. Со злости Северус запустил в филина подушкой с дивана, и тот растаял в воздухе.

В течение нескольких лет после этого случая Северус старался не пользоваться Патронусом. В глубине души он надеялся, что его пантера всё-таки вернётся, и боялся разочароваться. Хотя на самом деле, ему было просто больно видеть этого оленя. И только после смерти Поттеров он осмелился дать Патронусу свободу. Периодически он выпускал его в пустынных коридорах школы или на задворках Малфой-мэнора. Олень бегал взад и вперёд, в итоге всё равно возвращаясь к хозяину. Северус знал, что это не был даже Патронус Поттера, а его собственный, но всё равно продолжал гулять с ним. Когда олень шёл рядом, на Северуса наплывали приятные воспоминания, не отягощенные болью или досадой. Просто приятные. Олень словно излучал радость и спокойствие. Хотя удивляться было нечему — это ведь был Патронус.

***

На отработку Поттер пришёл даже раньше назначенного времени. Но Северус решил никак это не комментировать. Гарри поздоровался, скинул сумку на ближайшую парту и застыл, скрестив руки на груди. Северус оторвался от пергаментов, которые проверял, и смерил его недоумённым взглядом.

— Поттер, вы забыли, как делается уборка? Вы не знаете, где находятся швабры?

Гарри зло поджал губы и сощурил глаза. Естественно, эти слова были вовсе не теми, которые он рассчитывал услышать. Да, по правде говоря, эти слова и не были теми, которые Северус собирался произносить. Просто когда Гарри переступил порог его кабинета, воспоминание о вчерашнем происшествии разожгло внутри такую злобу на Поттера, что Северус не смог сдержаться от подобной реплики. Он действительно был всё ещё очень зол на него за Драко. Малфой вернулся в свою гостиную уже к вечеру, но выглядел при этом ещё слабо и болезненно. Северус понимал, что это в основном не из-за травмы, а из-за его душевных терзаний, в которых Гарри вовсе не был виноват, но ничего не мог с собой поделать.

Гарри вздохнул, взял швабру из шкафа и начал методично водить ей из стороны в сторону. Он даже не пытался навести чистоту. Северус закатил глаза. Он понимал, что всё, что теперь делает Гарри, он делает ему назло. Однако первым сдаваться не собирался. То, что они с Поттером целовались, ещё не означало, что теперь он должен всё ему спускать с рук. Вообще это больше походило на игру, но даже с учётом этого, Северус не намерен был проигрывать.

— Мистер Поттер, я смотрю, за лето вы совсем разучились мыть пол. Пожалуй, сегодня ваша отработка будет длиться не полтора часа, а ровно столько, сколько понадобится для того, чтобы результаты вашей уборки меня устроили.

Гарри остановился и посмотрел на Северуса, не скрывая своего недовольства. Наконец он вздохнул.

— Вы правы, профессор. За лето я что-то действительно позабыл, как это делается. Боюсь, вам придётся учить меня заново. Может быть, вы… наглядно мне продемонстрируете?

Северус усмехнулся.

«Выкрутился, маленький негодяй. Что ж… один-один».

— Нет, мистер Поттер. Обычно я демонстрирую студентам то, что у них совершенно не получается. А вспоминая опыт прошлых лет, могу сказать, что частые отработки у меня помогли вам почти в совершенстве овладеть искусством… танца со шваброй.

«Один-два».

— О! Вы правы, профессор. По шваберным танцам вы оказались гораздо лучшим учителем, чем по зельям или окклюменции. Единственное, о чём я сожалею, так это о том, что я слишком быстро всё усвоил и до наглядной демонстрации дело не дошло. А так… очень бы хотелось увидеть вас со шваброй.

Оба улыбнулись.

«Два-два».

— Ну, я же не виноват, Поттер, что именно шваберную науку вы оказались в состоянии понять, в отличие от других, которым я пытался вас обучить.