Жернова истории-2

Колганов Андрей И.

— Сразу идите к Василию Николаевичу оформляться, а я немедля отзвоню насчет вас. ГЭУ находится в этом же здании, запишите себе номер комнаты…

Через два часа я стал не только работником ВСНХ, но и снова сделался обладателем собственного кабинета, правда, без секретаря в приемной, но помощника мне обещали выделить. Первым делом, едва освоившись с новым местом, беру большой служебный телефонный справочник, кое-как отпечатанный ротатором на скверной бумаге, и ищу телефон секретной части ГУВП.

— Здравствуйте, вас беспокоят из Главного экономического управления.

Не могли бы вы пригласить к телефону инструктора Лагутину, Лидию Михайловну?

— Сейчас, — недовольно буркнула телефонная трубка. Лишь бы она была еще на работе! Жду, морщась от запаха пыли, идущего не только от справочника, долго провалявшегося на полке, но и пропитавшего, кажется, весь кабинет. Надо бы влажную уборку организовать… Где-то на пределе слышимости в трубке можно различить нечленораздельный шум, создаваемый отдаленными голосами, потом становятся слышны торопливые шаги:

— Здравствуйте. Лагутина у телефона.

— Здравствуй, Лида.

— Виктор? — В голосе слышна неуверенность, некоторое удивление, но неприязни, вроде бы, не ощущается.

— Да. Звоню вот с нового места работы. Мы с тобой теперь, считай, в одном ведомстве служим. — Подхожу осторожно, издалека, а у самого сердце колотится как бешенное, и едва сдерживаюсь, чтобы не задышать, как спортсмен после марафонского забега.

— Ты что, тоже теперь в Главвоенпроме? — говорит так, будто между нами ничего и не случилось. Может, оно и к лучшему. Не надо будет объясняться и оправдываться.

— Нет, всего лишь зам председателя правления ГЭУ, — называю ей официальное наименование своей новой должности. — Но тоже в ВСНХ.

— Ну вот! — воскликнула Лида. — А то ты чуть ли не рыдать вздумал!

— Виноват. — А что тут еще скажешь? — Было дело, на какой-то момент дал слабину.

— Ладно, — снисходительно бросила Лагутина, — ты еще тут покаяние устрой, с битьем лбом об пол. Просто больше не позволяй себе таких слабостей, понял?

— Понял, изучил, и обязуюсь исполнять, товарищ комиссар! — пытаюсь перевести неловкость в шутку.

— Ну, хватит, хватит! — собеседницы не видно, но чувствуется, что она улыбается. Чтобы закрыть скользкую тему, задаю вопрос:

— Что-то мы забросили наши тренировки. Как ты насчет сходить сегодня в тир?

— Во сколько? — отвечает она вопросом на вопрос.

— На сегодня я все дела, что мог, сделал. Могу прямо сейчас.

— Меня ты уже на выходе поймал. Давай через десять минут у главного входа встретимся?

— Давай! До встречи, — и трубка ложится на рычаг. Уф! Аж спина взмокла. Но главное сделано — похоже, мир восстановлен…

Следующий день начинаю с поисков партячейки, чтобы встать на учет. Проделав необходимые формальности, вспоминаю о долге вежливости и отзваниваю Трилиссеру:

— Можете меня поздравить, Михаил Абрамович! С вашей легкой руки взяли-таки меня на работу в систему ВСНХ, к Манцеву заместителем. Так что я ваш должник.

— Ну что, поздравляю! — слышу я в телефонной трубке. А вот чего я не слышал, и о чем еще очень долго не знал, так это о том, что после разговора

со мной Трилиссер тут же снова взялся за телефон, и, бормоча под нос — «с чего бы это Мессинг так взялся за него хлопотать…» — заказал разговор с Ленинградом.

Сам же отправляюсь к своему новому начальнику, чтобы получить у него ЦУ для работы. Василий Николаевич тихонько бормочет под нос:

— Ваш опыт в НКВТ, конечно, штука хорошая, но для этого у нас Иностранный отдел есть, этим Гуревич занимается… А с чем конкретно вам доводилось иметь дело?

— Контроль качества закупаемой продукции, приобретение технических новинок и размещение заказов за рубежом для нашего собственного опытного производства, снабжение Карской экспедиции судами и всем прочим, что потребно, консультирование договоров по закупкам стрелкового оружия… — председатель правления ГЭУ обрывает мое перечисление:

— Вот! На вас будет курирование научно-технической политики, и, раз уж Троцкий и тем, и другим ведает, то и концессионной заодно — как раз ближе к вашей прежней работе, ну, и комиссию по качеству тоже возьмете под крыло. А еще… а еще я вам Главвоенпром подвешу. Разберетесь, что у них с заказами, с рентабельностью, с кадрами… Они же теперь хозрасчетное объединение. — Он хлопает меня по плечу и переходит на «ты». — Все, давай, работай!

Хотел с Троцким поговорить? Ну вот, начальство в своей неизбывной мудрости тебе его и подвесило. Наговоришься вдоволь. А заодно и с РВС будешь на связи. Продолжишь знакомство с Котовским… И будешь теперь ломать голову, как из тощего военного бюджета выкроить деньги на оборонные заказы для Главвоенпрома, да чем загрузить простаивающие мощности, и людей занять. А комиссия по качеству — это, чую, вообще будет песня. Сколько в нашей истории за это качество боролись? И кто кого поборол? Вот то-то же. Но — «глаза боятся, а руки делают». Начну со знакомства с положением дел на порученных мне участках. Зароюсь в бумажки, мать их…

Копаясь в отчетах и справках, не забыл освежить информацию о текущей политической обстановке. Сначала поездка на Дальний Восток, а затем растерянность в период вынужденной безработицы привела к тому, что я как-то упустил нынешние политические расклады. Быстро пролистываю подшивку «Правды». Сегодня у нас третье декабря… Что в Эстонии? А ничего. Правда, вот заметка об аресте четырех эстонских коммунистов. Вот еще — один товарищ убит при задержании. Но ни восстания в Таллине, ни последующего погрома компартии, кажется, не случилось…

Так, что же пишет журнал «Большевик»? О! В номере 15–16 за этот год Бухарин разразился статьей — ответом на публикацию Преображенского в «Вестнике Комакадемии». Заголовок-то какой: «Новое откровение о советской экономике или как погубить рабоче-крестьянский блок». Ну-ну. И ту, и другую — прочесть. И не просто прочесть, но и откликнуться, самому статейку написать. В этот спор надо вмешаться, и как можно скорее!

Глава 3. ГЭУ, Оскач, Главконцесском, ГУВП…

и все на мои плечи