Жеребята
Шрифт:
– В лодке, - еще более неохотно отвечал он.
– Ваш корабль разбился о скалы?
– Какой корабль?
– На котором ты плыл. Как же иначе ты мог оказаться посреди моря?- засмеялась она.
– Будь по-твоему - корабль, - засмеялся он в ответ. Объяснять было бесполезно, да и что он мог объяснить? Он сам толком не знал, как очутился посреди моря. Без лодки и корабля.
– Ты понимаешь по-нашему лучше, чем говоришь.
– Да, наверное - ваш язык очень сложный.
– Фроуэрцы тоже так думают. Ли-Игэа, например, до сих пор говорит с акцентом,
– Так он не аэолец? Фроуэрец? Посвященный Уурту этому?
– Нет, нет - разве ты не понял? Если бы он был ууртовец, он никогда бы тебе не помог. Его родители жили на земле Фериана, кроме того, он врач, а по обычаям, все врачи - служители Фериана.
– А это что за бог ваш?
Сашиа засмеялась как-то странно.
– Это - божество всего, что цветет и зреет. Каждую осень он умирает, каждую весну оживает.
– Что-то вроде Табунщика, о котором Циэ говорил?
– Да что ты!
– она засмеялась еще громче.
– Фериана же нет на самом деле! Это просто древние рассказы о весне и о летней засухе.
– А Табунщик есть?
– улыбнулся снова Каэрэ. Ему не хотелось обижать девушку своими насмешками над ее искренним языческим заблуждением.
– Ну конечно, есть. Послушай, что ты выспрашиваешь?- нахмурилась вдруг она.- Ты не выслеживаешь ли карисутэ? А?
– Кого?
– искренне удивился он.
– Что, ты и о карисутэ не слышал? Не обманывай, пожалуйста...
– Зачем мне обманывать?
– В вашем краю не почитают Фериана? И Шу-эна? И Уурта?
– Нет.
– Поэтому ты и отказался кричать, что Уурт - силен?
– она сочувственно посмотрела на него.
– И не только поэтому. Я не буду поклоняться ложным богам, - твердо сказал Каэрэ.
Сашиа повернула лицо к Каэрэ - до этого она сидела вполоборота к нему.
– Вот как? Ложным богам? А ты знаешь истинного?
– Ну, конечно, да.
– Кто же Он?
– Кто все сотворил, разумеется.
Сашиа почти подпрыгнула от радости, вскинув руки к небу и захлопав в ладоши.
– Так ты Ему посвящен?
Но ее радостный возглас был оборван грубым голосом надсмотрщика:
– Ты, как тебя там...Каэрэ! Шевелись, мкэ Уэлэ и сам ли-шо-Уэлиш желают тебя видеть.
Уэлиш, второй жрец Уурта в городе Тэ-ан после Нилшоцэа, восседал на роскошных носилках среди подушек и лениво брал с огромного блюда толстые ломти жареного мяса. Склоненный раб держал золотой кубок. Перед изображением Уурта, высеченном на огромном черном камне во внутреннем дворе имения, полыхал огонь, языки которого были странного темно-фиолетового, почти черного цвета. Уэлэ, трясущийся и словно похудевший, простерся в очередной раз перед идолом и с опаской бросил, словно псу, ненасытному пламени, горсть мелких, дурно пахнущих зерен - птичий помет. Огонь еще больше потемнел.
– Я уверяю мкэ Уэлиша, что осквернение пруда произошло не так, как ему описали многочисленные враги верного раба темного огня Уэлэ. Вышивальщица - дева Шу-эна...была девой Шу-эна...и не могла осквернить пруд.
– Я не о вышивальщице.
– рявкнул Уэлиш.
– О, это просто глупый раб, - трепеща от страха, проговорил Уэлэ.
– Настолько глуп, что пренебрегает днями Уурта и не кричит, что Уурт силен..
– Уурт силен!
– тяжелым эхом отозвались рабы и Уэлэ.
– ...чтобы поберечь немного свою шкуру. Он, случайно, не из новых карисутэ? Не из тех "старых карисутэ", я имею в виду, чьи прадеды были карисутэ, и которых почти уничтожили славный Нэшиа, друг сынов Запада и вознесший высоко темный огонь - да будет велика его память по всей Аэоле и Фроуэро! Эти карисутэ уничтожены, а их потомки ежегодно отрекются у храма Ладья в Тэане. Я говорю сейчас о тех новых карисутэ, что подобно мухам на навозе, плодятся по всей Аэоле. Среди странников много бывает карисутэ. Это - лучший способ разносить эту заразу по всей стране. Поживут здесь, поживут там, смотришь, уже в каждом городе общины карисутэ. Это творится и во Фроуэро. По домам собираются. Уже несколько общин уничтожили, а они все равно плодятся. Бесстыдно, прямо перед лучами Темноогненного!
– торжественно говорил Уэлиш, жуя мясо.
Уэлэ низко кланялся в такт словам высокопоставленного гостя. И привела же его нелегкая именно в это имение, именно в такие дни, когда память об осквернении этого злосчастного пруда еще так свежа! Младшие жрецы-тиики мечтают подсидеть Уэлэ, а может, и сама Флай руку не побрезговала приложить. Она - еще та змея, так давно Темноогненному служит, что знает много способов, как сжить честного тиика со свету.
– Вот этот раб, о великий служитель Темноогненного! Вы сами можете убедиться в том, что он не только недалек и туп, но еще и плохо говорит по-аэольски. Куда ему основывать общины!
– нервно хихикнул Уэлэ, но в страхе подавил смешок.
Уэлиш протянул руку к блюду, взял жирный кусок мяса и, отправив его в рот, вытер пятерню о свою расшитую рубаху, плотно обтягивающую его необъятный живот. После этого священнодействия он слегка кивнул - и тиики заломили руки приведенному рабу.
– Это ты прыгнул в священный пруд Уурта в запрещенное время?
– спросил, рыгнув, Уэлиш.
– Да, - ответил просто Каэрэ.
– Ты не знал, что водоемы священны?
– продолжил Уэлиш допрос.
– Нет, - так же ответил Каэрэ, не поведя и бровью.
– Откуда ты?
– взревел Уэлиш.
– Из-за моря, - был ответ.
– Перестань нести чушь!
– махнул устало рукой Уэлиш. Это был знак, и один из рабов ударил Каэрэ в лицо.
– Он принес достойное поклонение Уурту?
– вдруг спросил Уэлиш, довольно наблюдая, как кровь из разбитого носа раба капает на песок.
– Э-э... я приказал наказать его.
– Я знаю, знаю. Он не кричал, что Уурт велик,- раздраженно заметил Уэлиш.- А потом-то он поклонился Уурту?
– Да, великий служитель Темноогненного, - неуверенно пробормотал Уэлэ. Он был явно не уверен в том, что может выкинуть этот странный раб в присутствии Уэлиша.