Жены и дочери
Шрифт:
– Вы должны хорошо знать мистера Престона, моя дорогая. Полагаю, вы часто встречали его в Эшкоме?
Миссис Гибсон покраснела и прежде чем ответить, взглянула на Синтию. На лице Синтии была написана решимость не разговаривать, как бы к ней не обращались.
– Да. Мы часто виделись с ним… в одно время, я имею в виду. Думаю, он непостоянен. Но он всегда присылал нам дичь, а иногда фрукты. О нем ходили разговоры, но я никогда им не верила.
– Какие разговоры? — быстро спросил мистер Гибсон.
– О, какие-то смутные истории, знаете ли: я бы сказала, скандальные. Никто в них не верил. Если
– Я очень рад, что не скрыл перед ним свою зевоту, — сказал мистер Гибсон. — Надеюсь, он понял намек.
– Если ты зевнул во весь рот, папа, я бы сказала, что это больше, чем намек, — сказала Молли. — И если ты хочешь следующий раз позевать хором, я присоединюсь к тебе, а ты, Синтия?
– Я не знаю, — коротко ответила последняя, зажигая свечу для спальни. Обе девушки обычно вели ночные разговоры в спальне то у одной, то у другой, но сегодня Синтия сказала, что она устала, и поспешно закрыла за собой дверь.
На следующий день Роджер приехал с визитом, как и обещал. Молли находилась в саду с Уильямсом, планируя, где разбить новые клумбы, и увлеклась, расставляя колышки на лужайке, когда, выпрямившись, чтобы оценить результат, краем глаза уловила фигуру джентльмена, который сидел спиной к свету, наклонился вперед, что-то говоря или увлеченно слушая. Молли хорошо знала эту посадку головы и поспешно начала снимать свой небеленый садовый фартук.
– Думаю, теперь вы сможете закончить, — сказала она. — Вы знаете, где посадить яркие цветы напротив изгороди из бирючины и где разбить новую клумбу для роз?
– Я не могу точно сказать, что знаю, — ответил Уильямс. — Может вам снова все это повторить, мисс Молли? Я уже не так молод, как был, и моя голова теперь не такая ясная, и мне бы не хотелось допустить ошибки, когда вы так придерживаетесь своих планов.
Молли уступила своему порыву. Она увидела, что старый садовник не на шутку озадачен, и что он беспокоится, как бы все сделать наилучшим образом. Поэтому она снова прошлась по саду, втыкая колышки и объясняя, пока сморщенный лоб садовника не разгладился, и он не сказал: — Я понял, мисс. Все хорошо, мисс Молли. Теперь в моей голове сложились все кусочки мозаики.
Теперь она могла оставить его и уйти. Но как только она приблизилась к садовой калитке, вышел Роджер. В кои-то веки добродетель в награду предоставила ей случай побыть с ним наедине, какой бы короткой ни оказалась эта встреча, это лучше, чем сдерживаться в присутствии миссис Гибсон и Синтии.
– Я только что выяснил, где вы есть, Молли. Миссис Гибсон сказала, что вы вышли, но она не знала, куда. И это огромная удача, что я повернулся и увидел вас.
– Я увидела вас несколько минут назад, но не могла оставить Уильямса. Думаю, сегодня он непривычно медлителен, и, кажется, будто не понимает мой план относительно новых розовых клумб.
– Это тот план, что вы держите в руке? Позвольте взглянуть? А, я понял. Вы подсмотрели несколько идей в нашем саду в поместье, так? Эта клумба
Они оба помолчали минуту или две. Затем Молли сказала:
– Как поживает сквайр? Я не видела его с тех пор.
– Да, он сказал мне, как сильно ему бы хотелось вас увидеть, но он не может заставить себя приехать и пригласить вас. Полагаю, что теперь вы не сможете приехать и погостить в Хэмли Холле? Это доставило бы отцу столько удовольствия. Он видит в вас дочь, и уверяю вас, что мы с Осборном будем всегда считать вас нашей сестрой, потому что моя мать любила вас, а вы нежно заботились о ней до последних минут. Но я полагаю, этого не будет.
– Да, не будет, — поспешно ответила Молли.
– Думаю, если бы вы смогли приехать, это привело бы нас немного в порядок. Знаете, думаю, я когда-то говорил вам, что Осборн поступает иначе, чем я бы поступил, хотя и не совсем неверно… только я называю это ошибкой суждения. Но мой отец, я уверен, взял себе в голову… не важно. Только в результате этого он держит Осборна в молчаливой немилости, и сам все время от этого страдает. Осборн тоже несчастен, страдает и отдаляется от отца. Именно это очень скоро исправила бы моя мать, и возможно, вы бы могли это сделать… неосознанно, я имею в виду… потому что в корне всего лежит эта несчастная тайна, что хранит Осборн. Но об этом бесполезно говорить. Я не знаю, почему я начал этот разговор.
Пока Молли все еще думала над тем, что он рассказал ей, он резко сменил тему и прервал ее размышления:
– Я не могу выразить вам, как мне нравится мисс Киркпатрик, Молли. Для вас, должно быть, большое удовольствие иметь такую компаньонку.
– Да, — ответила Молли, едва улыбаясь. — Я очень ее люблю, и думаю, с каждым днем люблю все больше. Но как быстро вы узнали ее добродетели!
– Разве я сказал «добродетели»? — спросил он, краснея, но добросовестно задавая вопрос. — Не думаю, что в этом лице можно обмануться. И миссис Гибсон кажется очень дружелюбной… она пригласила меня и Осборна отобедать здесь в пятницу.
«Горькое пиво» пришло на ум Молли, но она лишь спросила:
– И вы придете?
– Конечно, если не понадоблюсь своему отцу. И я дал миссис Гибсон условное согласие от Осборна. Значит, скоро я вас всех снова увижу. Но теперь я должен идти. Через полчаса у меня назначена встреча в семи милях отсюда. Удачи вашему цветнику, Молли.
[1] Королева Шарлотта (1744–1818), жена Георга III, основавшая ежегодный благотворительный бал в свой день рождения, чтобы собрать деньги для госпиталя королевы Шарлотты. Бал был важным событием лондонского «сезона».
[2] Сенат — руководящий орган в некоторых университетах, в частности, в Кембриджском и Лондонском.
[3] Магистр искусств — обладатель второй учёной степени в Оксфордском и Кембриджском университетах.
Часть III
Глава XXI
Почти сестры