Женщины
Шрифт:
Мужская – пьянящей.
Объём мужчины должен вмещать одну женщину целиком и две-три – частично.
Объём женщины – один мужчина и несколько маленьких человечков.
Мужчина до воспринимает женщину.
Мужчина после воспринимает себя.
Женщина до воспринимает мужчину.
Женщина после воспринимает их вместе.
Женщина после
Мужчина после ждёт, что она изменится.
Он и Она во время этого думают о нём…
Мужчина после независимо и свободно идёт по дороге, проложенной женщиной, ухитряясь кормить её и её семью, которую ошибочно называет своей.
Явление
И я стал являться во сне. Она раньше шла спать с удовольствием, потом её стало раздражать.
– Как вы смеете в таком виде?
– А что я говорю, что я говорю?
– Всё равно не смейте. Это отвратительно, и то, что вы говорите, и то, что делаете. А я считала вас порядочным человеком.
– Но послушайте…
– А что же я делаю. Я слушаю. Но то, что вы несёте… Извините, я считала вас умным.
– Ну, хотя бы пример.
– Бросьте! Какая женщина сумеет это повторить. Я даже таких слов не знаю. Я прошу вас быть сдержанным. Я всегда шла спать с удовольствием, сейчас – как на плаху. Эти требования, эти приставания. Какой-то шантаж. Вы претендуете на общие воспоминания. Я завтра всем расскажу.
– О чём?
– Да не было ничего. Это ваши крики. Что вы хотите рассказать? Кому? Вы просто сошли с ума. Два раза душили.
– За что я вас душил?
– За что мужчина душит женщину? Я не могла понять, что вы хотели, а вы не могли объяснить – и за горло, и за нос… Где вы этому научились? Садист.
– И что, у вас синяки?
– Конечно… Вот… Вот…
– Ужас… Простите, это я?
– А кто же? Вы думаете, я себя сама избиваю? Я сколько раз вам говорила: мы всё можем решить мирно, но вы отвратительны, вам нужно крови, пыток. Где вы родились?
– Я прошёл войну.
– А я вас почти любила, но после этих грязных предложений… У вас действительно было столько женщин?
– А что я говорил?
– Ну, где-то 300—350.
– Ну, может быть – наоборот – 350—300.
– Я прошу вас: больше не появляйтесь.
– А вы не могли бы ложиться позже и сильно уставать перед сном? Чтоб сон был крепче, примите снотворное.
– Я уже приняла.
– Ну?
– В ту ночь вы были чудовищны. Вы привели какую-то девку, голую, грязную, в плаще, завалили рядом со мной на плащ-палатку, и оба орали такие мерзости. Потом душили меня вдвоём.
– Простите, у неё
– Да!
– Вот сволочь из медсанбата… Вернулась. Я её найду… Я знаю, где она прячется, наркоманка проклятая. Простите, видимо, я стараюсь отвлечься.
– Нельзя ли приходить в другой дом?
– Поверьте, если бы это зависело от меня…
– А откуда у вас эти плётки?
– Да это я… Там один тип мне одолжил… Я ему верну… Не волнуйтесь, простите. А если нам лечь вместе?
– Я думала об этом. Ну, вы хотя бы пригласите на ужин. Мы же не животные.
– Хорошо. Я продам эти плётки и всё устрою. Без меня не ложитесь.
– А вы примете ванную?
– У вас?
– У меня?? А почему вы два слова скажете и сразу начинаете душить?
– Да… это… так.
– Что?
– Да просто руки у меня сильные, а мозгов нет.
– Что у вас с плечом?
– Рикошетом осколок, шрам, а так ничего.
– Ну посмотрите: вы же днём нормальный человек.
– Да это я… Я вообще нормальный. Спите, не бойтесь. Я буду рядом. В случае чего – просыпайтесь и ко мне. И по морде меня!
– От вас к вам?
– Да… И я вас спасу.
– А почему вы появляетесь во сне?
– Видимо, стараюсь отвлечься. Вы ж видите, какая жизнь. Но вы не бойтесь. Я буду рядом.
Автограф
В Одессе на книжной ярмарке на морвокзале я подписывал книги.
Образовалась даже небольшая даже очередь.
Даже народ галдит.
Я пишу в Америку, в Израиль, в Германию, Австралию.
В общем, нашим, но туда.
Кто-то просит подписать «Гале от Юры», кто-то – «мой папа Вас любит».
– Как папу зовут?
– Валера.
– Как маму зовут?
– Шурочка.
– Тебя как, девочка-радость?
– Наденька.
«С Вашей Надеждой не расстанусь».
Пишу быстро, бодро.
– Кому, девушка?
– Сыну Кириллу.
«Твоя мама, Кира… В общем, держись, Кирочка, за маму… Я тебя сменю…»
– Пожалуйста – Дашеньке.
– А где она?
– А под столом. Её не видно.
– Ставьте на стол.
«Расти, Дашенька, я подожду».
– Моему дяде в Америку.
– Нашему дяде Яше в Америку.
«Цепляйся, Яша, за Америку. Наложи, Яша, своё изображение на её очертания. Ты, Яша, знаменит Америкой».
И тут слышу два женских голоса:
– Почему я должна у него подписывать?
– Ну, пока он здесь.
– И что он мне должен написать?
– Ой, Муся, что ты начинаешь.
– Я не начинаю. Что, я должна книгу купить? Дай мне денег, я куплю.
– У меня нет. Купи ты.
– Не хочу. Почему я должна за двадцать гривен…
– Ну, дай ему что-нибудь написать.