Женщины могут все
Шрифт:
— Я принесу кофе.
ГЛАВА 21
Когда удлинившиеся дни залили виноградники солнечным светом, крошечные цветочные почки раскрылись. Вспаханная земля сулила богатый урожай. Деревья выставили тугие кулачки по-весеннему зеленых листьев; тут и там наружу пробивались смелые молодые побеги. Прятавшиеся в ветках гнезда были полны яиц, а утки-матери охраняли своих недавно выведенных птенцов, плававших в ручьях.
«Апрель — это возрождение, — думала Тереза. — Работа. И надежда на то, что зима наконец кончилась».
— Скоро у канадских гусей появится потомство, —
Тереза кивнула. Ее отец пользовался тем же природным барометром, чтобы определить время, когда можно судить о будущем урожае. Она научилась следить не только за лозами, но и за небом, птицами и землей.
— Год будет хороший. Зима выдалась дождливая.
Тереза обвела глазами площадку с хорошо вспаханной землей. Она отвела пятьдесят акров под новые растения — лозы европейского происхождения, привитые на американские подвои. Они выбрали лучшие сорта — каберне-совиньон, мерло, шенен блан. И после консультации с Тайлером сделали то же самое на винограднике Макмилланов.
— Года через четыре-пять мы увидим, как они плодоносят. — Кроме всего прочего, Тереза научилась видеть будущее. Один цикл неизменно переходил в другой.
— Эли, к тому времени, когда посаженное сегодня даст плоды, мы с тобой проживем друг с другом четверть века.
— Тереза… — Он обнял ее за плечи, повернул лицом к себе, и La Signora ощутила укол тревоги. — Это мой последний урожай.
— Эли…
— Я не собираюсь умирать. — Чтобы подбодрить Терезу, он провел ладонями по ее рукам. — Просто хочу уйти на покой. Я думал об этом, серьезно думал во время нашей поездки в Италию. Мы слишком укоренились здесь. Там, — он махнул рукой в сторону виноградника Макмилланов, — и в castello. Давай проведем последнюю посадку и позволим собирать урожай нашим детям. Пора.
— Мы говорили об этом. И решили, что окончательно уйдем лет через пять. Постепенно.
— Знаю. Но эти последние месяцы напомнили мне, что жизнь коротка и что рано или поздно она кончается. Есть места, которые я хотел бы увидеть, пока жив. Я хочу увидеть их с тобой. Тереза, я устал подчинять свою жизнь требованиям каждого сезона.
— Вся моя жизнь была отдана делу Джамбелли. — Тереза отошла чуть в сторону и потрогала нежный белый цветок. — Как я могу уйти, когда оно в опасности? Разве можно передать нашим детям то, что поражено тлей?
— Можно, Тереза. Потому что мы им доверяем. Потому что верим в них. Потому что они заслужили это.
— Не знаю, что тебе ответить…
— Подумай. До сбора урожая еще много времени. А я уже подумал. Я не хочу, чтобы Тай получил по завещанию то, что он заслужил и заслуживает. Хочу отдать ему это еще при своей жизни. В этом году и так было много смертей. — Он посмотрел поверх почек на новые посадки. — Пора дать нашим детям простор для роста.
Тереза повернулась к нему. Высокий мужчина, иссушенный временем, солнцем и ветром. Рядом с ним старая, преданная собака.
— Не знаю, смогу ли я дать тебе то, что ты просишь. Но обещаю подумать.
— Главная особенность игристого вина — выделение пузырьков газа… — Начиналась самая любимая для Пилар часть экскурсии по винодельне. Создание шампанского. — Однако первый этап — приготовление обычного вина. Здесь, — Пилар обвела рукой лежавшие на стеллажах
— Если это обычное вино, то что заставляет его выделять пузырьки?
— Вторая ферментация, которую Дом Периньон открыл в семнадцатом веке.
Ее ответ был гладким и привычным. Многочисленные экскурсанты задавали одни и те же вопросы, и ей больше не приходилось теряться и комкать ответы, не зная, что сказать.
Пилар, надевшая костюм в полоску и туфли на высоком каблуке, отошла в сторонку, чтобы ее группа могла лучше осмотреть лежавшие на стеллажах бутылки.
— Сначала проблема считалась непреодолимой, — продолжала она. — В процессе ферментации вино выбивало из бутылок пробки, которыми тогда служили хлопчатобумажные затычки. С этим впервые столкнулись во французской провинции Шампань. Один бенедиктинский монах, кравчий из аббатства Отвиллер, задался целью решить эту проблему. Сначала он попробовал применять более плотные затычки, но в результате начали взрываться бутылки. Тогда он заказал более крепкие бутылки. Экспериментируя с пробками и бутылками, наш монах сумел попробовать вино, прошедшее повторную ферментацию, и произнес первый тост с бокалом шампанского в руке.
Она сделала паузу, чтобы дать экскурсантам возможность походить между стеллажами. От стен погреба отдавалось эхо, и Пилар подождала, пока оно не утихло.
— Сегодня… — Она ощутила холодок под ложечкой, увидев, что к группе присоединился Дэвид. — Сегодня мы создаем шампанское вполне осознанно, хотя при этом соблюдаем традиционный технологический процесс, разработанный несколько веков назад в этом французском аббатстве. Используя метод шампанизации, винодел разливает, или бутилирует, молодое смешанное вино. В каждую бутылку добавляется небольшое количество дрожжей и сахара. Затем бутылка закупоривается корончатой металлической крышкой. Так, как показано здесь. — Она пустила по рукам бутылку, служившую образцом.
— Вторую ферментацию вызывает добавка, которую мы — опять же по-французски — называем prise de mousse. Пузырьки являются результатом превращения сахара в спирт. Когда бутылка закупорена, пузырьки не могут вырваться наружу. Затем бутылки проходят процесс старения, который занимает от двух до четырех лет. Бутылки хранятся горлышком вниз на этих наклонных стеллажах. В течение нескольких месяцев их ежедневно поднимают и переворачивают.
— Вручную?
Пилар улыбнулась женщине, хмуро смотревшей на стену бутылок.
— Да. Как вы могли убедиться во время экскурсии, компания «Джамбелли — Макмиллан» считает, что каждая бутылка вина, предлагаемая потребителю, является результатом науки, искусства и труда, необходимых для того, чтобы заслужить право на фабричную марку. Процесс переворачивания называется просеиванием, или, по-французски, remuage. Он ускоряет разделение частиц, в результате чего вино очищается за несколько месяцев. Бутылки переворачивают для того, чтобы частицы сместились в горлышко.