Женщины могут все
Шрифт:
— Что вы хотите этим сказать? — спросил Каттер. — Что Пилар убила его, потому что он решил уйти к другой? Или что вы считаете ее бессердечной, потому что она заинтересовалась другим мужчиной сразу вскоре после смерти бывшего мужа? Вам не кажется, что одно противоречит другому?
«Он разгневан, но держит себя в руках, — подумала Мейгир. — Именно такой человек мог бы спокойно пить вино и всаживать пули в хозяина».
— Мы никого не обвиняем, — сдержанно произнесла она. — Просто пытаемся составить общую картину.
— Позвольте помочь вам. Авано двадцать лет жил своей
— Вы предполагаете, что в ту ночь у Авано было дело. Почему?
— Я ничего не предполагаю. — Дэвид кивнул Клермонту и поднялся. — Предоставляю это вам. У меня совещание.
Клермонт не сдвинулся с места.
— Вы знали, что у мистера Авано были финансовые трудности?
— Финансовые дела Авано не имели ко мне отношения и не представляли для меня никакого интереса.
— Но должны были представлять, поскольку они были связаны с делами Джамбелли. Вам неинтересно, почему мистер Авано избегал вас?
— Меня пригласили со стороны. Можно было ждать, что он обидится.
— Значит, он был обижен на вас.
— Мог быть. Но мы никогда не обсуждали этот вопрос.
— Вы уклоняетесь от ответа, мистер Каттер. — Клермонт поднялся. — У вас есть пистолет?
— Нет. У меня двое детей-подростков. В моем доме нет оружия и никогда не было. В ночь убийства Авано я был дома с детьми.
— Они могут подтвердить это?
У Дэвида сжались кулаки.
— Они бы знали, если бы я ушел из дома. — Он не собирался позволять полиции допрашивать детей. Тем более ради такого ничтожества, как Авано. — Об остальном мы будем разговаривать после того, как я проконсультируюсь со своим адвокатом.
— Это ваше право. — Мейгир встала и выложила на стол то, что считала своей козырной картой. — Благодарим за прием, мистер Каттер. Мы зададим госпоже Джамбелли несколько вопросов о финансовых делах ее бывшего мужа.
— Думаю, его вдова знает об этом больше.
— Пилар Джамбелли была его женой намного дольше, — продолжила Морин. — Кроме того, она продолжает оставаться одной из владелиц компании, в которой работал Авано.
Дэвид сунул руки в карманы.
— Она знает о делах компании меньше, чем кто-нибудь из вас. — Мысль о ней заставила Каттера решиться на то, что при других обстоятельствах он никогда бы не сделал. — Последние три года Авано систематически присваивал деньги Джамбелли. Раздувал счета, завышал данные о продаже, присваивал расходы на поездки, которых он не совершал или совершал по личной необходимости. Суммы были сравнительно небольшими, и брал он их из разных мест, чтобы остаться незамеченным. Учитывая пост и положение Авано, никто не стал бы проверять его отчеты. И этого действительно никто не делал.
Клермонт кивнул:
— Но вы сделали.
— Да, сделал. Я заметил это в день приема, решил проверить себя и начал искать систему. Мне было ясно, что он пользовался своим именем, именем Пилар и своей дочери. Авано не трудился подделывать подписи на документах.
— И вы сказали ему об этом в лицо, — кивнула Мейгир.
— Нет. Только собирался. И во время нашего разговора на приеме прозрачно намекнул на это. Судя по впечатлению, он понял, что мне. кое-что известно. Детектив, это был бизнес, и решать проблему нужно было официально. На следующий день после приема я доложил о случившемся Терезе Джамбелли и Эли Макмиллану. Они решили, что я должен взять это на себя и сделать все, что в моих силах, чтобы заставить Авано вернуть эти деньги. Его должны были уволить из компании. Если бы он отказался, Джамбелли дали бы делу законный ход.
— Почему эти сведения утаили от следствия?
— Мисс Джамбелли-старшая не хотела, чтобы ее внучка чувствовала себя униженной из-за публичной огласки постыдного поведения отца. Меня просили ничего не говорить, если полиция не станет задавать прямых вопросов. Так что об этом знают только La Signora, Эли Макмиллан и я. Авано мертв, и нет необходимости раздувать скандал, называя бабника еще и вором. Тем более что к делу это не относится.
— Мистер Каттер, — сказал Клермонт, — когда речь идет об убийстве, к делу относится все.
Едва Дэвид выпроводил копов и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, как дверь открылась опять. Софии и в голову не приходило, что нужно постучаться.
— Чего они хотели?
Пришлось взять себя в руки и скрыть гнев и озабоченность.
— Мы опаздываем на совещание. — Каттер взял свои заметки и сунул в кейс вместе с отчетами, графиками и факсами.
— Дэвид… — София продолжала стоять спиной к двери. — Я могла бы обратиться через голову копов и попытаться получить ответы, которых не могу добиться от них. Я надеялась, что вы меня поймете.
— София, у них были вопросы. Причем достаточно неприятные.
— Но почему они обратились к вам, а не ко мне или кому-нибудь из старых служащих? Вы едва знали моего отца, никогда не работали с ним и, насколько я знаю, почти не общались. Что нового вы могли сообщить полиции?
— Почти ничего… София, прошу прощения, но нам пора.
Люди ждут.
— Дэвид, будьте со мной откровенным. Они пришли к вам в кабинет и оставались в нем достаточно долго. Слухами земля полнится… Я имею право знать, — закончила она.
Каттер помолчал и всмотрелся в ее лицо. Да, она имела право знать. А он не имел права молчать. Дэвид снял трубку.
— Мы с мисс Джамбелли немного задержимся, — сказал он секретарше, положил трубку и кивком указал Софии на кресло. — Садитесь.
— Я постою. Вы могли заметить, что я не неженка.
— Я заметил, что вы умеете держать себя в руках. Вопросы полиции были частично вызваны тем, что я встречаюсь с вашей матерью.
— Понимаю. Значит, они решили, что у вас с мамой была продолжительная тайная связь? Несмотря на то что еще два месяца назад вы жили на другом конце страны. И на то, что мой отец несколько лет открыто жил с другой женщиной. Нескольких совместных обедов для такой гипотезы маловато.