Женщина – праздник
Шрифт:
— Марина! — закричала я. — Мне нужно сегодня! Сейчас. Завтра уже свадьба! А у меня невеста в истерике из-за этого платья.
— Сейчас не могу. Смена кончается. Я уже домой собираюсь.
— Мариночка! Милая! Три цены плачу! Только сегодня! Только дождись!
— Если сегодня, то пять цен, — она мигом поняла свою выгоду. — И без никакой гарантии. Бог знает, сколько химикатов на твое платье угрохать придется.
«Ну что за народ! — пронеслось у меня в голове. — Все на деньги меряют. Никаких человеческих чувств не осталось».
— И
Нет, мир все-таки не так уж плох! Есть, есть место дружбе! С этим оптимистическим выводом я припарковала машину у Лизиного подъезда и, бросив в трубку: «Мариночка, спасибочки огромное, по гроб жизни обязана! Жди меня! Скоро буду!», поспешила к невесте.
Зареванная Лиза ждала меня в дверях, прижимая к груди завернутый в целлофан шедевр свадебного «от кутюр».
— Смотреть будете? — спросила она.
— Зачем? От моих взглядов пятна не исчезнут. Я не волшебница. Пусть смотрит тот, кто будет чистить.
— А я думала, вы сами.
Оказывается, здесь обо мне такого высокого мнения! Считают меня всемогущей. Есть от чего возгордиться. Однако я скромно ответила:
— Для любого дела существует профессионал. Я уже договорилась. Сейчас отвезу.
— Но свадьба ведь завтра, — привалившись к мраморной колонне, подпиравшей свод внушительных размеров холла, простонала бедная Лиза.
— Вечером я твое платье верну.
Про Маринино «без никакой гарантии» я предпочла умолчать, чтобы не вызвать новой волны истерики. Будем решать проблемы по мере их поступления.
Слезы у Лизы высохли.
— Спасибо большое, Глафира Филипповна. А то я уже думала, придется отменять свадьбу.
— В крайнем случае утром новое бы купили, — сказала я.
— Что вы! — возмущенно похлопала наивными голубыми глазами невеста. — Я хочу выходить замуж только в этом. Мне его два месяца в Париже на заказ шили.
Я промолчала, а про себя подумала: «Если тебе так близко и дорого именно это платье, то зачем ты его примеряла и одновременно пила кофе?» Вопрос, конечно, риторический и задавать его вслух я не собиралась. Хотя бы по той причине, что, во-первых, ответ ровным счетом ничего не менял в сложившейся ситуации, а во-вторых, уверена, Лиза своим действиям не смогла бы найти объяснения. Эта девушка, насколько мне удалось ее узнать, вообще шла по жизни, руководствуясь больше не разумом, а сиюминутными импульсами.
— Ладно. Давай платье, и я поехала. Время идет, а химчистка ждет.
— Вы уж постарайтесь, Глафира Филипповна, — глаза у невесты вернулись на мокрое место.
Маленькая химчистка, затерявшаяся во дворах на проспекте Мира, принадлежала Марине. Весь персонал состоял, собственно, из нее самой, ее помощницы и мужа помощницы. Возможно, в Москве есть химчистки и пошикарней, однако эта была единственной,
Над свадебным шедевром из Парижа пришлось поколдовать основательно. Слышала бы Лиза, что про нее при этом говорила Марина! Но мне важней был не процесс, а результат, который оказался блестящим. Победу над пятном Марина одержала полную и окончательную, и если сотня-другая крепких словечек в адрес невесты ей помогла, ничего не имею против.
— Сизифов труд, — забирая у меня деньги, философски заметила она. — Завтра ведь измордуют шибче сегодняшнего. Тогда привози. Снова почищу.
— Кто их знает, может, они захотят сохранить его со всеми пятнами, так сказать, на память о торжестве, — предположила я.
— А ты все равно предложи, — не сдавалась Марина. — В нашем деле лишний клиент никогда не помешает. Вот, возьми мою визитку. Отдашь им.
— Ты лучше мне счет выпиши, — напомнила я. — Мне ведь перед ними надо потом о расходах отчитываться.
— Это пожалуйста, — и Марина, заметно оживившись, добавила: — Как ты думаешь, может, еще пару цен им накинем? Себе возьмешь.
— Не наглей, — осадила ее я. — Мне и так неплохой гонорар заплатят.
— Ну что ты, Глафира, за человек, — с осуждением покачала она головой. — Никогда своей выгоды не блюдешь. Твоя честность тебя погубит.
Домой мне удалось попасть только в двенадцатом часу ночи. Скинув туфли, я с облегчением сунула гудящие ноги в тапочки и немедленно напоролась на суровый взгляд своей младшей дочери.
— Мать, где ты шляешься? — мрачным басом осведомилась она. — Тебе тут телефон оборвали.
— А на мобильный не могли позвонить? — удивилась я.
— Он у тебя не работает.
Ахнув, я начала шарить в сумке. Мобильник был мертв: аккумулятор разрядился.
— Кто хоть звонил? — заискивающе спросила я.
— Разные, — презрительно бросила Мавра, протягивая мне список из десяти фамилий.
Пробежав его взглядом, я поняла: надежда принять ванну и забраться в постель рухнула или, по крайней мере, откладывалась часа на два, в течение которых придется посидеть на телефоне. Ох, что за жизнь!
— Ты бы, мать, хотя бы, как другие нормальные бизнес-вумены, завела вторую трубу, а то все по старинке с одной скачешь, — тем временем занудно наставляла меня Мавра. — Какой уж раз тебе повторяю.
— Нет уж, — вздохнула я. — Две трубки меня совсем замучают. Вообще никакого покоя не будет.