Женитьба всем назло!
Шрифт:
— Тело убитой — кивнул Нолан Лим.
— Да — подтвердил Миндж — Она вся в крови была, одежда на ней вся какая-то порезанная на клочки, лицо всё в синяках, будто её били кулаками не прекращая… Но я всё равно её узнал. Это была Сэйя, местная девица, как раз жила в том доме, мимо которого я тогда и бежал — головой в сторону выхода указал — Вон, Мэйси хорошо её знала. Они даже дружили.
Нолан покивал, обдумывая услышанное. А потом поднял взгляд на Юни и невольно нахмурился. Девушка стояла у небольшого оконца и смотрела на улицу, при этом тяжело дышала. Словно задыхалась. Кожа её всегда
— Юни, с вами всё хорошо? — взволнованно уточнил Нолан.
От его слов зеленоглазка дёрнулась, к нему повернулась, глубоко вдохнула, потом выдохнула.
— Да, всё хорошо — ответила она как-то отстранённо, а потом произнесла странную вещь — Её били по лицу не кулаками.
— Что? — удивлённо протянул мужчина.
Юни растерянно моргнула пару раз и на Нолана посмотрела уже более осмысленным взглядом, словно только сейчас ото сна отошла.
— Извините — буркнула она, глаза отвела в сторону — Не обращайте на меня внимания, не отвлекайтесь.
Мужчина задержал на девушке задумчиво-прищуренный взгляд, но задавать ей вопросы не стал. Хотя у него на языке так и вертелось спросить что-то вроде «А откуда вы знаете, что перед убийством жертву били не кулаками? И если не кулаками, то чем?» Только Нолан отчего-то был уверен, что Юни ничего рассказывать не станет.
«Но ведь по какой-то причине она же согласилась помочь мне с расследованием. И при этом сказала, что желает скорейшей поимки маньяка даже больше, чем кто бы то ни было. Почему? Потому что здесь, на острове синих огней, живут её родственники и друзья, которые также могут попасть в лапы маньяка, и она за их безопасность переживает? Или же есть и другая причина?»
Озвучивать свои вопросы и догадки Нолан не спешил. Оторвал взгляд от девушки и снова к свидетелю повернулся, заставляя себя сосредоточиться на нём и только на нём, вновь озвучил уже заданный ранее вопрос:
— Мужчина, с которым ты столкнулся, как он выглядел?
— Если честно, его лицо я почти не запомнил — извиняющимся тоном ответил Миндж — Я уже говорил, что тогда всё очень быстро произошло, на мужика этого я смотрел какие-то пару мгновений, и всё это время голова у него была опущена вниз, а потом он скрылся из виду — слегка нахмурился, вспоминая — Я помню, что он был лысый.
— Лысый? — переспросил глава Центрального управления. В описаниях свидетельницы-домоправительницы, с которой общался следователь Ильсон Монг, говорилось о высоком худом мужчине в шляпе. А тут без шляпы и лысый. Что же, хоть какая-то особая примета, помимо «странного голоса».
— Да, совершенно лысый — подтвердил Миндж — Его лысую макушку я запомнил хорошо — и, к удивлению Нолана, добавил ещё кое-что — Он был ниже меня примерно на голову — на себя руками указал — И точно был полнее, чем я, хотя и не намного — головой покивал — В общем, да, он был такой низкий лысый толстяк в длинном коричневом плаще. И больше я ничего про него сказать не могу.
— Низкий лысый толстяк — повторил за свидетелем Нолан Лим и недоумённо нахмурился. Он был абсолютно уверен, что Миндж опишет высокого и худого мужчину, а он, наоборот, рассказывает ему про невысокого толстяка. Это что же получается, что конкретно эту
— Точно-точно — закивал тот, отчего Нолан пришёл в ещё больше недоумение. От стола отстранился и взгляд в сторону отвёл. С самого начала расследования чутьё подсказывало следователю, что девушек убивает один и тот же человек… Теперь же выходило, что чутьё обмануло, а убийствами промышляют, как минимум, двое. Или же он просто что-то не так понял, упустил из виду?
— Я смотрю, вам не очень понравилось то, что я рассказал — заметил Миндж и разочарованно добавил — Значит, десять серебряных вы мне точно не заплатите.
— Ну почему же — оторвался от раздумий Нолан и вытащил из внутреннего кармана монеты, протянул их свидетелю. Но отдавать не спешил — Скажи, почему ты так не хотел рассказывать о том, что видел?
— Я, вообще-то, жить хочу — не раздумывая, ответил Миндж.
— Жить? — переспросил Нолан и отдал монеты.
— Ага, жить — повторил свидетель, жадно пересчитывая серебро в своих руках — У меня друг был, на одной лодке с ним плавали. Так у него сестрицу когда также убили, года полтора назад, он даже в Отделение защиты населения собирался идти — монеты сгрёб в одну кучку и поспешно сунул в карман — Только дойти не успел, его убили.
— Его убили, чтобы он не написал заявление по факту убийства его сестры? Или же его убили по какой-то другой причине, например, во время драки или… ограбить хотели?
— Ни в какой драке он не участвовал — уверенно заявил Миндж главе Центрального управления — И грабить его тоже не было никакого смысла, ведь у него и денег отродясь не водилось. А убили его именно в тот день, когда он собрался идти в отделение.
— Ясно — вздохнул Нолан и без особой надежды на ответ, задал ещё один вопрос — А этот убитый, он видел кого-то подозрительного рядом с сестрой перед её убийством, или после?
Но свидетель тут же ответил:
— Он видел последнего клиента своей сестры, правда, издалека. Рассказывал, что она ушла с каким-то высоким и худым незнакомцем в тёмном длинном пальто. И пропала на несколько дней — тяжко вздохнул — А потом тело её нашла соседка. Кстати, эта соседка и рассказала моему другу, что рано утром она на крыльцо вышла и увидела, как по улице прошмыгнул какой-то лысый толстяк, а на плече у него было что-то большое в ткань завёрнуто. Ей любопытно стало, она за ним пошла… толстяка уже и след простыл, а на земле изуродованное тело той девчонки — поведав историю ещё одного убийства, Миндж на ноги поднялся — Ну… я вроде рассказал всё, что знаю. Могу я идти?
— Погоди — попросил его Нолан — Ты упомянул соседку, которая нашла тело сестры твоего друга. Можешь сказать, где она живёт? Нам бы и с ней поговорить не помешало.
Свидетель невесело усмехнулся.
— Где дом соседки я, конечно, знаю — ответил он — Вот только она уже ничего вам не расскажет — и на вопросительный взгляд сидящего напротив мужчины пояснил — Она полгода, как умерла.
— Её тоже убили?
— Нет — покачал головой Миндж — Она просто старая уже была. У неё, видать, время подошло умирать — и ещё раз повторил — Теперь я могу идти?