Женись, я все прощу!
Шрифт:
Если бы она только знала, на что способна ее дочь, то дело приняло бы нешуточный оборот.
На Тихона Аркадьевича, как поняла Люся с первого взгляда, возлагались особые надежды. Неоправданные, как оказалось впоследствии. Как ни старалась Артемида Степановна убедить присутствующих, что скоропалительные браки часто разрушаются, что кризис наступает уже на первом месяце семейной жизни, что ничего хорошего от этого супружества она не ждет, что каждый второй брак, нет, каждый первый брак в конце концов все-таки разваливается… Ничто не могло помочь толстяку вернуть на свою унылую физиономию розовый цвет.
Смолкина-то она вполне убедила. Тот угодливо поддакивал теще и кивал головой.
Люся в очередной раз провалила план матери по сватовству. Сколько было таких планов! И она все отвергла. Сегодня сватовство, правда, не состоялось по уважительной причине. Нельзя же девушке иметь сразу двух мужей. Мужей нельзя, а если распределить роли иначе? Один будет мужем, другой – любовником. Подобной схемой «жена+любовница» пользуются многие мужчины, и никто их за это не осуждает. Люся поглядела на одного, на другого: оба показались ей недостойными вариантами. Да и не до такой степени она феминистка, чтобы использовать нескольких мужчин в комплекте.
Она обычная девушка со своими принципами и жизненной позицией, которые слегка устарели на фоне глобальных мировых перемен. Конечно, она не Джульетта, ищущая своего Ромео, но выйти замуж по любви все-таки хочется, несмотря ни на что. Хотя она и пустилась в авантюру с мнимым замужеством, но ее философия осталась прежней – ни за что и никогда без любви. Люсе почему-то резко расхотелось возвращаться со Смолкиным домой. Кто знает, не начнет ли он ее домогаться? Судя по его ревнивой реакции на Тихона Аркадьевича, от Федора можно ожидать чего угодно.
Впрочем, Люся может прикинуться больной. Начнет кашлять и скажет, что заболела открытой формой туберкулеза. Нет! Он испугается и сбежит, и процесс перевоспитания затянется на неопределенное время. Можно сказать, что у нее болит голова. Тут же в голову полез пошлый анекдот про то, что домагивающийся Смолкин ее не думать заставляет… Лучше Люся ему сообщит, что она беременна и ее постоянно тошнит. Точно! Это наилучший вариант. Раз назвалась груздем, то не вылезай из кузовка. На всякий случай Люся изобразила икоту и, якобы испугавшись, закрыла рот рукой, стремительно выскочив из-за стола.
Прием сработал. Мама с опаской и недоверием поглядела на ее живот, предполагая, что дочь обманула насчет того, что ничего не было. Смолкин заметно разволновался. Тихон Аркадьевич довольно крякнул. Видимо, пытался успокоить себя тем, что судьба отвела его от беременной девицы. Люся постояла немного на крыльце, подышала свежим воздухом и решила трогаться. Федор поддержал ее инициативу поехать ближайшей электричкой, не дожидаясь вечера, когда вагоны будут переполненные.
Прощание было долгим и трогательным. Артемида Степановна редко выбиралась в город, а надежд на частые посещения дочери у нее никогда и не было. Люсе пришлось пообещать матери приехать после того, как все образуется. Что имела в виду каждая из них, осталось неизвестным. Тихон Аркадьевич, выпив в гордом одиночестве еще пару стаканов самогонки, тоже собрался покинуть Селиванову-старшую, как догадывалась та, уже навсегда. Смолкин, прощаясь, продолжал восторгаться Артемидой Степановной и ее душевными качествами. «Убила бы», – с тоской подумала Люся, глядя на его расшаркивания. Неужели это нравится женщинам?! Лично ей нисколько. Она схватила Федора и потащила к платформе.
Смолкин всю дорогу молчал, будто уже выполнил сегодняшнюю норму, исчерпав тем самым имеющийся лимит. Но Люся и не хотела с ним разговаривать. Все получилось не так, как она задумывала. Смолкин и ее мама явно понравились
– Не свисти, – прошипела Люся, – денег не будет!
– И не надо, – нагло заявил тот, – будем жить впроголодь! В нищете и лохмотьях собирать остатки еды по помойкам, отбирать у бродячих собак куски заплесневелого хлеба и грызть их беззубыми ртами…
Люся помрачнела. Он начинал запугивать ее отвратительными картинками семейной жизни.
– С милым, – ехидно прошептала она Смолкину, – рай и на помойке! – и вцепилась в него бульдожьей хваткой. Ни в коем случае нельзя отдавать ему инициативу. Ни за что и никогда. Впрочем, это уже о другом.
– Ты действительно так думаешь? – удивился Смолкин.
Люсе показалось, что он сделал это искренне. Так, переигрывать тоже нельзя!
Глава 4
Стоит только раздеться, и ты в его глазах уже красавица
Молодожены вернулись домой поздно, когда на дворе среди тусклых фонарей уже властвовала тьма. Люська продолжала цепко держать благоверного, не собираясь бросать его на произвол судьбы. Брошенные мужчины не бумеранги, они редко когда возвращаются на место старта, предпочитая новые впечатления и случайные знакомства. А произволом они вольны считать все что угодно, даже дружескую хватку хорошей знакомой, по воли случая и той же судьбы неожиданно ставшей их неотъемлемой половиной. Между прочим, лучшей половиной человечества.
Как бы то ни было, а доверять Смолкину противопоказано. Он вполне мог улизнуть за ближайший угол и безвозвратно раствориться в темноте. Допустить это было нельзя. Во-первых, потому, что на кухне вовсю возилась Настена, поджидавшая хозяина квартиры с аппетитными плюшками, а во-вторых, Люсе было как-то страшно топать одной по подъезду, в котором из-за отсутствия освещения можно было не только выколоть глаз, но и сломать шею. Она выставила Смолкина перед собой и довольная пошла следом.
В подъезде явно кто-то находился. И не просто находился, а вожделенно дышал и сопел. Люся прислушалась и поняла, что рисковать Смолкиным не имеет права. Если это маньяк, то он нападет на беззащитного Федора и надругается над ним, Настена прибежит к уже растерзанному и бездыханному телу любимого человека. Поморщившись от представленной сцены с истерическим криком подруги, Люська оттолкнула Смолкина за спину и прошла вперед.
Такой приличный с виду дом, квартиры трижды улучшенной планировки, кодовые замки. А жильцы экономят на лампочках и пригревают у себя на лестничных клетках маньяков. Напугать, что ли, хотят? Но Селиванову этим не испугаешь. Когда-то ее прадед ходил в разведку. Велико дело – разобраться с маньяком. Да она ему сейчас как даст по причинному месту, как даст!
Девушка прошла несколько шагов и уткнулась в странное непреодолимое препятствие. Сопение и кряхтение сразу стихло. Это послужило ей сигналом к атаке. Люська тут же изо всех сил ударила по тому месту, которое, по ее предположению, было самым нежным у маньяка. Ноге стало так больно, как будто она стукнула ею не по человеческому телу, а по дереву. Раздался немыслимый грохот. Маньяк заорал нечеловеческим голосом. Следом за ним на Люсю заорал Смолкин, да и она сама заорала от боли… Настена открыла дверь квартиры и выпустила на свободу полосу яркого света из коридора.