Жених-горец
Шрифт:
Когда его горячее естество заполнило собой ноющую пустоту внутри ее, Илза закричала, и Дэрмот резко остановился, испугавшись, что, возможно, действовал слишком грубо. Но в ту же секунду Илза обвила его бедра ногами и подалась навстречу, и он проник в нее еще глубже. Когда он начал двигаться, ее жаркое тело плотно обхватило его естество, и Дэрмот потерял голову. Она двигалась в такт с ним, и тела их слились воедино.
Наконец волна блаженства накрыла ее, и Илза выкрикнула его имя, уносясь в сказочные дали чувственного удовольствия. Дэрмот обхватил руками ее стройные бедра и, погрузившись
Собравшись с силами, Дэрмот оторвался от мягкой и теплой Илзы и лег рядом с ней на бок. Он чувствовал себя расслабленным, опустошенным. Лежащая на спине Илза, похоже, испытывала то же самое. И это обстоятельство почему-то очень порадовало Дэрмота.
«Мы лежим рядом, как близкие люди», — подумал вдруг Дэрмот. Он не только не был удивлен этим недолгим страстным забвением, он ждал его с того момента, как поцеловал Илзу. Чувствовать ее, пробовать на вкус — это казалось ему правильным и даже естественным. Он вдруг подумал, что ее страстный отклик на его ласки нисколько его не удивил. Он как будто заранее знал, что так и будет.
Значит, он уже знал эту женщину, но воспоминания о ней улетучились из его памяти. Этим объясняется то, как быстро он возжелал ее. А ведь она намного стройнее тех женщин, которые ему нравились раньше. Она зажгла в нем огонь страсти, которая его пьянила и возбуждала. И была очень опасной. Однако Дэрмот твердо знал — отказаться от того блаженства, которое он мог получить в ее объятиях, он теперь не сможет. Он просто должен сделать так, чтобы страсть не ослепила его и он сумел вовремя заметить угрозу и раскусить игру Илзы, если выяснится, что она все же дурачит его. После горьких уроков, которые преподала ему Анабель, Дэрмот был уверен, что никогда больше такого не допустит.
— Теперь я верю, что когда-то мы были любовниками, — прошептал он, внимательно глядя на Илзу.
— О, как это великодушно с твоей стороны, — протянула Илза, поворачиваясь и глядя ему в глаза. — Теперь ты думаешь обо мне не только как о лгунье и, возможно, убийце, но и как о шлюхе, так?
— Если ты раздвигаешь ноги для своего мужа, это не значит…
Илза подняла руку и со всего размаха ударила Дэрмота по щеке. Он изумленно уставился на нее, а потом сердито нахмурил брови.
Илза убрала ладонь от его лица.
— Твоя мужская потребность полностью удовлетворена?
«Полностью удовлетворена». Это было весьма скудным описанием того, что Дэрмот сейчас испытывал, но спорить ему не хотелось.
—Да.
— Значит, время от времени ты будешь требовать от меня исполнения супружеских обязанностей?
«По нескольку раз за ночь, и, может быть, даже утром», — подумал Дэрмот, но вслух произнес;
— Да, буду.
— Тогда не мог бы ты следить за своими словами, когда находишься рядом со мной? Я еще недавно злилась на тебя, но…
— Когда швырнула в меня кувшином?
Не обратив внимания на его слова, Илза продолжала:
— Большую часть времени я все же могу сдерживать себя. Я знаю, о чем ты думаешь, и ты знаешь, о чем думаю я. И мне кажется, что в ближайшем будущем нам снова захочется поругаться. Но здесь для этого неподходящее место. Мой гнев разгорится, но тело мое при этом охладеет к тебе.
Это было
— Ты хочешь, чтобы все разногласия мы оставляли за дверями спальни, да? — спросил он.
— Да, — ответила она, укрываясь простыней. Накинув ее и на Дэрмота, Илза сделала вид, что не заметила его кривой ухмылки. — Я хочу перемирия. Споры останутся за дверью. Я сомневаюсь, что мы сможем постоянно следовать этому правилу, но по крайней мере давай постараемся.
— Значит, мир?
Дэрмот слегка удивился, когда Илза протянула ему руку, но все же пожал ее.
— Значит ли это, что здесь ты не будешь меня обманывать? И я могу не опасаться тебя?
Илза закатила глаза. Перегнувшись через край кровати, она протянула руку и нашарила на полу свою рубашку.
— Перемирие длилось недолго… Нет, я не буду тебя обманывать, не буду пытаться причинить вред твоему крошечному уязвимому тельцу, пользуясь своим отличным умением управляться с оружием.
«У нее редкостный талант говорить колкости», — подумал Дэрмот. И что самое прискорбное, ее слова были чистой правдой. Дэрмот с нескрываемым удивлением и все возрастающим изумлением смотрел, как Илза исчезла под простыней. Простыня начала бугриться, и Дэрмот внезапно понял, что она хочет надеть на себя рубашку. Наконец Илза снова появилась на поверхности, раскрасневшаяся и взъерошенная.
— Откуда эта неожиданная скромность? — спросил Дэрмот. — Ведь еще минуту назад…
— Сейчас я не чувствую того, что чувствовала минуту назад! — быстро отрезала Илза. — Ты можешь не опасаться меня. Я никогда не хотела тебе зла и не пыталась причинить вред. Но раз ты не доверил бы мне даже вынести свой ночной горшок, не понимаю, почему ты вообще меня об этом спрашиваешь? Все равно ведь не веришь моим словам.
— Обещай, что не будешь обманывать меня, и наше перемирие вступит в силу.
— А ты можешь дать мне слово, что не попытаешься меня обмануть или причинить мне вред?
— Конечно.
— Значит, и я обещаю.
Она снова пожала ему руку, а затем вылезла из кровати.
— Ты куда?
— За ту ширму в углу. По ней я должна была бы догадаться, что ты поселил меня в своей спальне. Ведь если бы эта комната предназначалась только для тебя или только для меня, ширма была бы не нужна.
Она скользнула за ширму, чтобы умыться.
— Я особенно не осматривалась, поэтому так и не поняла, что это твоя спальня. — Она выглянула из-за ширмы и сердито взглянула на Дэрмота. — Эта комната — самая обычная, ничем не выдающаяся. Не похожа она на покои хозяина замка. Правда, я видела другие комнаты, для гостей… — Она снова принялась плескаться, скрытая от его глаз. — В своей комнате ты не оставил ни единой вещи, которая говорила бы, что она твоя.