Жених эконом-класса
Шрифт:
Исходя из смысла сказанного и учитывая упор на словосочетание «рабочее время», юрист был недоволен создавшимся положением. Катя виновато развела руками:
– Но я-то тут при чем?
– … сказала жаба, выплюнув крылышки.
Задохнувшись от возмущения, Катерина развернулась к факсу и начала трясущимися руками сортировать корреспонденцию. А она-то возомнила, что юрист к ней клеится! Сам он жаба!
– Вот только не надо крамольных мыслей! – провещал Клейстер.
«Я что, вслух его обозвала?» – ужаснулась Катя, но
– Все написано на вашей спине. И на лбу. Надписи дублируются. Учитесь скрывать эмоции, это поможет в дальнейшей карьере.
У нее даже голова заболела от обилия догадок и предположений. Планируется дальнейшая карьера? Если планируется, то кем? И не помешает ли это личной жизни? Или личная жизнь будет крепко-накрепко завязана с этой самой карьерой? Или карьера будет вместо Крягина? Или вместе с Крягиным? Хотя это слишком жирно…
Хорошее настроение свернулось, как молоко, из которого так и не успели сварить кашу. Саша, накануне вполуха выслушавший ее сбивчивый рассказ про несостоявшуюся встречу у метро, даже не позвонил, чтобы выяснить новости. И самое странное, что новостей не было. Незнакомец тоже не звонил.
– Катя! – в приемную вышел довольный и сияющий Крягин. Катерина тут же подобралась и постаралась смотреть на шефа с чувством и экспрессией, косясь на букет, подтверждающий смену ее статуса. Но Крягин, похоже, радовался чему-то своему: – С сегодняшнего дня у нас появится человек, для которого я есть всегда. То есть даже если я умер, меня соединять. Зовут человека Юрий Вениаминович Иванов. Запомнили?
– Конечно, – протянула Катя неожиданно грудным низким голосом. Но и это прошло мимо его внимания.
– Запишите себе куда-нибудь. Сегодня в четыре он приедет. Всех вон, Иванову зеленую улицу. И кстати, возможно, сегодня нам придется задержаться. Вы как?
– Я – за, – Катя томно поправила челку и не мигая уставилась на шефа, телепатируя ему массу не относящихся к работе сигналов. Судя по выражению лица, приемник у Леонида Викторовича сломался. Во всяком случае, начальник перешел в кабинет Клейстера, предварительно заказав кофе для себя и юриста, а на Катины посылы не отреагировал.
«Если задержатся, то, наверное, он меня потом подвезет!» – догадалась она и начала формулировать свои возможные ответы на его возможные предложения, игнорируя звонки, распиравшие телефон.
– Как работается? – ворвался в приемную Никольский. – Я тебя не разбудил?
– Для этих целей у меня уже есть мужчина, – огрызнулась Катя.
– Для каких – этих?
– Чтобы будить.
– Даже мужчин нужно использовать по назначению, строго соблюдая инструкцию, иначе они выходят из строя, как и любая бытовая техника, – зло проинформировал ее Антон.
– Иди, работай. – Букет самым волшебным образом повлиял на ее мироощущение и сместил Катерину на оси координат вверх. Она уже чувствовала себя особой, приближенной к императору.
–
В пачке пришедших документов, венчая ее, действительно наблюдался листочек с жирной надписью: «Для г-на Никольского».
– Он только что пришел, – тут же сказала Катя. – И вообще, мог бы просто позвонить и спросить. Не царское это дело – по секретарям бегать.
– Да я звонил. И не один я, – ядовито усмехнулся Антон, многозначительно кивнув на надрывающийся телефон.
– Кому надо, тот дозвонится, – Катя презрительно отвернулась и взяла трубку.
– Я огорчен, – прошипел сквозь помехи мерзкий голос, который она моментально узнала по дурашливо-ненатуральной интонации. – Ты не пришла, а у меня были планы.
– Я была, я искала, – Катя рухнула на стул, едва не разрыдавшись от ужаса. – Я вообще не понимаю, что вы от меня хотите! Я там всех спрашивала!
– Зачем всех? – из голоса незнакомца на мгновение пропала дурашливость. – Ты что, забыла, как я выгляжу?
– Да я понятия не имею, кто вы такой! – взвизгнула Катерина. – Я новенькая, я здесь всего пару дней работаю!
– Это что, новая игра? – понимающе протянул неизвестный. – Принято. Ты новенькая, а я твой шеф, деспот! Отлично. Сегодня же явишься ко мне с документами, будем готовить доклад.
– У меня уже есть один шеф. И похоже, что сегодня работать я буду с ним, – с тихой ненавистью просвистела Катя, предположившая, что ее донимает какой-то психопат и ничего серьезного ей не грозит.
– Уже есть? – разочарованно пробормотал собеседник. – Тогда давай ты будешь Красная Шапочка, а я волк. Идет?
– Нет, не идет! Я не хочу быть Красной Шапочкой! Лучше я буду охотником! – Катерина едва не застонала от облегчения и злости, поняв, что по ошибке влезла в личную жизнь предыдущей секретарши. Но поскольку сама Катя за это время едва не поседела от ужаса, стыдно не было. Однако люди вокруг жили не в пример веселее и разнообразнее, чем она в своей библиотеке!
– Охотником? Это уже извращение какое-то, – расстроился несостоявшийся волк. – Давай что– нибудь более традиционное.
– Тогда – три поросенка! – Катерина яростно крутанулась на стуле и наткнулась взглядом на любопытного Антона, который забыл про срочную работу и с упоением подслушивал.
– Три? – не поверил незнакомец. – Это вообще уже ни в какие ворота не лезет! А кто третий?
– Третий? – Катя задумчиво смерила Антона взглядом и спросила: – Никольский, третьим будешь?
Покрутив пальцем у виска, он вышел.
– Лучше быть поросенком, чем свиньей, – глубокомысленно заявила Катя в закрытую дверь и пояснила ревниво вздыхавшему оппоненту: – Ваша Екатерина уволилась, так что звоните ей домой.