Жених эконом-класса
Шрифт:
– Никто не возражает, если я решу, когда хватит? – рыкнул Крягин.
Как ни странно, никто не возражал.
– Я еще не уволилась, – торопливо доложила Катерина. – То есть с того места я ушла, потому что фирма закрылась, а сейчас я временно работаю в библиотеке.
Это вранье было придумано совместно с Кротовой. И, глядя на елочку паркета, сыто поблескивавшего под ногами, Катерина подумала, что ввязывается во что-то не то. Во всяком случае, без вранья она чувствовала бы себя увереннее.
– Да без вранья с тобой бы и
– Лизка, мне страшно!
– Это хорошо. Значит, еще не все чувства атрофировались, – удовлетворенно констатировала Кротова, фыркнув в трубку. – А то после того, как ты переехала в свою «воронью слободку», я уж стала опасаться: не совсем ли ты, мать, спятила?
Катя затравленно оглянулась, боясь, что соседи помешают разговаривать, и зашептала:
– Мне сказали на следующей неделе выходить. Как быть-то?
– Как? Что за дурацкие вопросы? Выходить, естественно!
– А если ничего не получится?
– А если рак свистнет? Кулема ты, честное слово. Волков бояться – в лес не ходить.
– Смелая ты, Кротова, когда тебя не касается.
– Да я всегда смелая. И когда меня касается – тоже.
– Согласно статистике, между прочим, далеко не все смельчаки из леса возвращаются. Кого-то волки все-таки съедают. Не хотелось бы попасть в эту печальную группу, – уныло вздохнула Катя.
– Вот только не надо программировать себя на негатив.
– На что еще программировать, если жизнь вокруг – сплошной негатив? Надо трезво смотреть на вещи.
– У тебя Салтыков-Щедрин в библиотеке есть?
– Есть, – удивилась Катерина. – А тебе зачем?
– Мне – незачем. Вот тебе надо перечитать классика. Про премудрого пескаря.
– Тьфу на тебя. Все шуточки, а у меня судьба решается. И увольняться страшно, и шанса другого может не представиться!
– Даже не сомневайся. Другого такого шанса у тебя и быть не может. Этот-то случайно обломился. Хватай и беги, пока не догнали. И увольняться не обязательно. Возьми отпуск за свой счет, посекретутствуй…
– Как тебе не стыдно!
– Ладно, какие мы белые и пушистые, – загоготала Лиза. – Тогда посекретарствуй. Суть от этого не меняется. Кстати, у твоего Саши секретарша есть?
– Нет.
– Хорошо. Одним рогом меньше.
– Лиза, да они не такие! Там все прилично!
– Мужиков много?
– Не знаю. Пока только четырех видела. А что? Зачем тебе это?
– Глупее вопроса ты придумать не могла? Зачем, по-твоему, мужики?
– У меня Саша есть!
– Вот он – махровый эгоизм. А о подруге подумать? – заголосила Елизавета.
– Лизка, как тебе не стыдно? Ведь Толик…
– Толик, Толик… Мало ли. Все они маслом мазаны и как ужи из рук выскальзывают. Мне нужен запасной вариант.
Родителям и Саше Катерина решила
Психологический инструктаж, проведенный накануне Кротовой, был больше похож на психиатрическую экспертизу. Елизавета моделировала чудовищные ситуации общения, орала, запугивала страшными историями из опыта знакомых, но в результате осталась довольна.
– Выдержишь. Зуб даю, – удовлетворенно резюмировала Лиза. – Только с первого дня со всеми бабами будь медово-сахарной. Я в бабском коллективе работаю, знаю, о чем говорю.
– Можно подумать, я слесарями командую, – хихикнула Катя. – Сама знаю.
– Не знаешь. У вас там другой уровень конфронтации. Мужиков отшивай вежливо, но твердо, даже если кто понравится. Если он уже кем-то забронирован, тебя в два счета выживут. Проще быть новенькой ученицей в спецшколе для трудных подростков, чем новой секретаршей на хорошем окладе.
Железная дверь, наглухо вмурованная в облезлую стену, была закрыта. С трудом найдя на косяке крохотную кнопочку звонка, Катя нажала и отскочила в сторону. Сердце бешено колотилось, мешая дышать и сосредотачиваться.
– Вам кого? – каркнул искаженный механический голос из динамика.
– Я на работу, – забормотала Катерина.
– Что? К кому? Записывались?
– Я на работу! – рявкнула она, едва сдерживая слезы и нервный смех, рвавшиеся наружу одновременно.
Из динамика послышалась возня, шуршание и далекий смех, который Катя немедленно приняла на свой счет, обидчиво покосившись на глазок, в который ее, вероятно, рассматривали.
– Фамилия?
– Николаева! – говорить спокойно не получалось, поэтому она опять гаркнула так, что где-то рядом заполошно залаяла собачонка, а с помойки вспорхнули две испуганные вороны.
– Заходи! – двери приветливо распахнул высокий седой мужчина в пятнистой форме.
«Охрана», – уважительно подумала Катя и робко пискнула:
– Добрый день!
– Добрый, добрый, – подумав, подтвердил охранник и показал широкой ладонью вверх. – Поднимайтеся, ждут там уже.
В приемной на столе сидела здоровенная девица, по габаритам напоминавшая Кротову, но в отличие от закадычной подруги потрясающе красивая. Даже не красивая, как отметила замершая у дверей Катя, а холеная. Или роскошная. В любом случае, все эти эпитеты ей подходили.
– О, приятно познакомиться! – обрадовалась девица, но лицо ее оставалось холодным и надменным. Словно у хозяйки светского раута, которую положение обязывало привечать всех шатавшихся мимо гостей: и симпатичных ей, и крайне неприятных.
– Мне тоже, – смущенно кивнула Катя.
– Меня зовут Екатерина, – величественно протянула красавица. – Не Катя, а именно Екатерина.
– Очень приятно, – глупо повторила Катя, плохо понимая, что ей делать в приемной, если тут уже расположилась эта дива, Екатерина Великая.