Жених до гроба
Шрифт:
Разумеется, после первой встречи с настоящим вампиром, а свести столь неприятное знакомство я успела ещё до поступления в университет, я и думать забыла про амулет. В нашей школе девочки вздыхали, надеясь, что им однажды предстоит встретиться с вампиром. Может, даже не сразу убивать этого и без того немного мёртвого красавчика, а порасспрашивать… Узнать что-то полезное, чего ещё нет в многочисленных трактатах…
Обязательно тайно следить за вампиром на балах, танцевать с ним и вонзить нож аккурат в тонкое тело во время страстного поцелуя. Мечтать в школе никому не запрещали, ведь всем известно, что самые
Галантности в этих тварях было ни на грош, совсем другое дело сластолюбия. И, как я убедилась на примере несчастных дам в доме Гастионов, благодаря особой слюне, вампиру вовсе не нужно быть невероятным красавцам, чтобы и пить себе потихонечку кровь, и получать другие части тела в своё пользование.
В некотором роде он куда хуже честного упыря. Те, в зависимости от прижизненной конституции и характера, разрывали на куски или выпивали кровь, не разводя вот эти шуры-муры. Их надо было бояться и точка. С вампирами же вечно всё шло не так, не говоря уж о том, что они были разумны и отлично скрывались среди людей. Что же, мне предстояло проверить, насколько возможно наоборот — спрятаться магу среди вампиров.
— Иссабелия, — Даррен снова догнал меня и ухватил за локоть. — Ты не ответила мне!
Я приподняла бровь. Кто скажет, что это ерунда и выпендрёж, пусть попробует поднимать одну бровь и не выглядеть при этом по-идиотски! У меня то поднимались две брови разом, то меня перекашивало так, что без слёз не глянешь. В общем, длительные тренировки перед зеркалом привели меня к этой минуте. Впрочем, Даррен восхищен не был.
— Иссабелия, — высокопарно повторил он. — Я же сказал, что теперь буду с тобой повсюду, и я от слова не откажусь. Но это самоубийственная идея, как ты не понимаешь! Ты погубишь нас обоих.
— Но ты можешь не идти, — попыталась растолковать я Даррену. — Тем более что кто-то должен спасти Бриена, Софи и Викуэля из университета. И Клементину тоже. Неплохое дело для будущего декана.
— Я не могу тебя бросить, — лицо Даррена исказила гримаса, стоило мне упомянуть его брата, но он упрямо стоял на своём. — Мы теперь всегда будем вместе!
— Вот с чего ты это взял! — возмутилась я и помахала перед его лицом своей обожжённой кистью. Интересно, а моя мёртвая половинка избавилась от своего браслета, который ей силой надел Звояр, или этой бедняжке не повезло не только потому, что она умерла? — Как мне кажется, этот ожог показывает как раз то, что я свободна от любых обязательств перед кем-либо!
С этими словами я быстрее зашагала в сторону дома госпожи Ильинки. Сын моей хозяйки, по совместительству являющейся бессмертным сторожем кладбищ, упомянул, что её дом напоминает его сторожки. Значит ли это, что я могу шагнуть прямо из дома, где снимала комнату, в любой другой городок, где проживает госпожа Ильинка, я не знала. Но планировала узнать и поскорее.
— Да подожди ты, — Даррен снова нагнал меня, но в этот раз вырваться мне было бы сложнее, ведь он обвил меня руками за талию и прижал к себе.
Нет, я могла бы огреть его лопатой, но как-то странно это было бы. Будто я на него по-настоящему сильно обижена.
А я обижена была средне. Пусть в тюрьме он и пытался рассказать мне
— Даррен, — я вздохнула, стараясь не поднимать голову и не смотреть на его губы. Потому что тогда я немедленно вспомнила бы про его поцелуи, и уйти стало бы гораздо сложнее. — Почему ты не хочешь понять это? У нас нет времени обсуждать отношения. Сначала надо спасти королевство.
Прозвучало так, что я ужасно пожалела, что рядом нет никого, кто мог бы записать это для потомков. С другой стороны, может, и хорошо, что никого не было, потому что руки Даррена не удержались на талии и теперь обнимали меня куда ниже, чем позволяли приличия.
— Ты злюка, — прошептал Даррен мне в шляпу, полями которой и скрылась от его губ и глаз. — Ты призналась мне в любви и подарила мне самую прекрасную ночь. Но не желаешь признать этого.
— Почему же, — я всё-таки посмотрела ему в лицо, пытаясь концентрироваться на глазах, а не губах. — Я вовсе не отрицаю ни первого, ни второго. Правда, мне не с чем сравнивать, поэтому априори будем считать эту ночь самой прекрасной. До тех пор, пока у меня не появится возможность проверить на практике.
Последнего говорить мне не стоило, потому что Даррен как-то подозрительно зарычал и прижался ко мне как-то уж слишком крепко. Я даже подумала, что его укусил упырь — и когда успел только! Но нет, обошлось вроде.
— Ты должна быть только моей, но это будет сложновато, если мы сгинем в городе вампиров, — предупредил он.
Его взгляд тоже никак не мог зацепиться за мой, блуждая от моих губ к вырезу в платье, куда в моём случае по несчастному стечению обстоятельств явно не доложили того, на что стоило бы пялиться. Но Даррена это почему-то не смущало.
— Это глупости, — я решительно оттолкнула его и на всякий случай легонько взмахнула лопатой. — Я не собираюсь там сгинуть. Я собираюсь сойти там за свою.
До дома госпожи Ильинки оставалось совсем немного, и дошли мы быстро, даже почти не ругаясь. Моя хозяйка сидела на кухне. Перед ней стояли три кружки с чаем.
Я отпила из своей, чмокнула старуху в морщинистую щеку и поспешила наверх, где и была моя комнатка в мансарде. От старушки странно попахивало — именно поэтому я время от времени предполагала, что она уже умерла. Но её умение делать горячий чай именно тогда, когда он так нужен, было выше всяких похвал.
Когда Даррен поднялся наверх и отыскал мою комнату, я как раз выбирала платье. У меня была на самом деле куча платьев, в которых удобно ходить на кладбище, но совсем немного тех, в которых можно учиться или ехать к вампирам. В основном такие платья не выбрасывают и не продают у старьёвщика. Полагаю, дело в этом.
Но несколько платьев, которые мне всучила Софи, а госпожа Ильинка помогла перешить по росту и фигуре, у меня имелось. Так что, когда Даррен вошёл в комнату, я стояла в панталонах и сорочке и гипнотизировала два платья. Темно-фиолетовое, расшитое серебристыми цветами, он не так уж сильно уступало тому платью, в котором умерла вторая половина меня. Именно из-за его вида, я это платье пока не носила — берегла на выпускной. Второе было абсолютно чёрное и гораздо скромнее — в нём я ходила на экзамены.