Жених для дочери
Шрифт:
— Только я не знаю адреса.
Она указала на письмо лорду Бисмайру. Мадам кинула взгляд на имя.
— О! Не беспокойтесь. Зато мне он известен. Сегодня же вечером письма будут у адресатов.
— Хорошо, — улыбнулась Тиана.
А после она полностью отдалась во власть мадам Боннар и ее помощниц, которые занялись платьем.
Дельберт ворвался в кабинет впереди Бенджамена, который тщетно пытался его задержать.
— Ты проиграл! — с порога заявил лорд Бисмайр.
— Вот как? — не отрываясь от писем, равнодушно обронил Эдвард.
30(?
^^|ш ш& дочери. ~~~~**щШ&.
—
— Спасибо, Бен. Когда сэр Дельберт хочет войти, остановить его невозможно. Ты можешь идти.
Слуга поклонился и вышел.
— Ты проиграл, — повторил лорд Бисмайр, падая в кресло напротив монументального письменного стола — образца вкуса папаши Картрайта.
Сэр Бойл наверняка плакал над этим столом, как над больным дитятей. Но стерпел. Дубовый монстр верной и правдой служил вот уже второму поколению семьи.
— Отдавай Озорницу.
— Почему это?
Эдвард наконец соизволил поднять глаза от бумаг.
— Потому что Кристиана Меррисон выходит замуж. О помолвке будет объявлено послезавтра на вечере у лорда Херста. Тебе наверняка пришлют приглашение. Туда весь свет собирается — поглазеть на этакое чудо.
— Помолвка — еще не свадьба, — хмыкнул Эдвард. — Невеста может и передумать. Или жених. Кстати, кто он?
— Какой-то зануда из Кента, так говорят. Никто его при дворе не видел. Деревенщина и святоша, конечно же; как и я говорил, за другого старый Меррисон свою дочь не отдаст. Ты проиграл, приятель.
— Не думаю. Я еще не пошел в атаку. А когда сделаю свой следующий ход, то все просто обомлеют. — Эдвард указал на друга кончиком пера. — И ты в первую очередь. Неужто ты недооцениваешь силу моего обаяния?
— Как-то до сих пор ты не слишком-то им пользовался. Когда мы столкнулись с Меррисонами в парке, такой был шанс завязать разговор! А ты прошел мимо. Не то чтобы я желал твоего выигрыша, но, по-моему, это глупо.
— Ты просто кое-чего не знаешь, — хмыкнул Эдвард. — Кристиана Меррисон будет моей. И ее папаша отдаст ее за меня, вот увидишь.
— Как же! Разорвет он помолвку с этим провинциальным женихом, чтобы вручить руку своей драгоценной доченьки тебе! — рассмеялся Дельберт. — Озорница моя, приятель. Хорошо, я готов подождать до оглашения, но потом…
— Это нечестно!
— Вполне честно! Такой человек, как Мерриссон, на разрыв помолвки не пойдет. А значит, если оглашение состоится, я считаю, что выиграл. Это все равно что свадьба.
— Не согласен с тобою.
— У тебя последний шанс все исправить, друг мой. — Дельберт поднялся. — Если ты сумеешь переменить ситуацию до послезавтра, что ж, ты большой ловкач. Оставляю тебя на свободе.
— Куда ты собрался?
Эдвард впервые обратил внимание на дорожную одежду и плащ друга.
— В Саутгемптон, по делам семьи. Но не обольщайся. Я вернусь послезавтра,
— Лучшая новость за сегодня, — буркнул Эдвард.
Дельберт шутливо отсалютовал ему и удалился.
Эдвард отложил перо, встал и подошел к окну, остановился, заложив руки за спину.
Через два дня все решится… Он почему-то все время думал о Тиане: о ее движениях, которые она сдерживает, чтобы не казаться слишком живой; о чудесных каштаново-золотистых волосах; о серых глазах, умных, ясных; о ее легком характере и целеустремленности. Он вспоминал поцелуй в гроте, и еще поцелуи здесь, в Картрайт-хаусе; ее радость, ее гнев и растерянность. Эта девушка завладевала его мыслями, и Эдварду не нравились подобные симптомы. И вместе с тем он испытывал смутное желание… чего? Несбыточного? Лорд Картрайт не верит в единственную любовь; он любит всех и никого, он играет женщинами, как куклами. И Тианой Меррисон он тоже играет. Почему же от этого такое гадкое чувство?
Эдвард покачал головой и вернулся к письменному столу. Осталось всего два дня, а потом он выиграет и, скорее всего, забудет об этом.
— Вы такая красивая, мисс, — восхищенно сказала Мэри.
Платье доставили еще вчера; до сегодняшнего вечера оно провисело в гардеробной, и Тиана даже не решалась прикасаться к нему, не позволяла себе смотреть; ей казалось, это способно оживить надежду — а ведь надежды у нее нет. Лорд Бисмайр не откликнулся на ее письмо, не приехал, чтоб спасти Альму от уз нежеланного брака; сэр Финч так и не появился. Что уж говорить о лорде Картрайте! От него вообще не было ни слуху ни духу.
Зато жених оказался на высоте. Днем он уезжал по каким-то делам общины, о которых не распространялся; однако все вечера проводил вместе с семьей Меррисон. И чем больше времени Тиана проводила в его обществе, тем сильнее убеждалась: этот человек не станет ей любимым мужем.
Как можно полюбить кого-то столь напыщенного, уверенного в собственной правоте и сыплющего цитатами из Библии, словно горохом из прохудившегося мешка? Как можно проводить с ним дни и ночи, слушать то, что он говорит, и не кривиться при этом? Скоро Тиане предстоит это узнать.
Зато отец от сэра Роудза был в восторге, мог говорить с ним часами. От скуки даже мухи на лету засыпали.
Вечер оглашения помолвки наступил; и Тиана стояла перед зеркалом, а Мэри заканчивала шнуровать ей платье. Мадам Боннер прислала и драгоценности, и туфли, и перчатки; так что, глядя в щербатое стекло, Тиана почти не узнавала себя. И в то же время это была она — такая, какой ей всегда хотелось быть. На маскараде они с Альмой прятали лица, и это превращалось в подобие игры; сейчас же ее лицо ничем не скрыто, и Тиана может показаться сэру Исааку такой, какая она есть на самом деле. Слабая надежда, что он передумает, давно растаяла.