Жена завоевателя

Кеннеди Крис

– Какие новости? – спросил он, выпуская руку Ральфа. – Тебя хотя бы накормили?

Он бросил взгляд на Уильяма поверх головы Ральфа, а тот сделал знак слуге, который поспешил на кухню по коридору, отделенному от зала экраном. По всему залу отдыхали солдаты и рыцари, сменившиеся с постов. Они болтали и играли в кости. У огня сидели несколько женщин с ручными прялками, объединившись в маленькую пеструю группу. Они щебетали, создавая приятный для слуха фон.

Ральф вынул документ из мешка, прилаженного к бедру:

– Фиц Эмпресс

собирается в Эверут.

– Знаю, – ответил Гриффин, пробегая глазами бумагу. – Через несколько недель, после того как заключит соглашение.

– Нет, теперь. Он будет здесь через день.

Гриффин мгновенно поднял глаза на посланца:

– Что? Почему так? Ральф встретил его взгляд:

– Он счел удобным приехать сюда теперь.

Гриффин кивнул в полном замешательстве и, перечитав пергамент, бросил взгляд в окна. Холодало. Волнистые облака собирались на горизонте в кучу.

– Почему?

– Наш лорд Генрих всегда делает то, что хочет.

– Верно. Но все же, Ральф, – спросил Гриффин тихо, – почему?

Посланец отвел глаза:

– Генрих всегда любил тебя.

– Не настолько, – мрачно возразил Гриффин. – Не настолько, чтобы отложить заключение соглашения, отдающего страну в его власть.

Он снова пробежал глазами бумагу.

– Два дня назад к нему прибыл гонец от фиц Майлза, – неохотно произнес Ральф.

Гриффин медленно кивнул с задумчивым видом:

– Но какое отношение это имеет ко мне?

– Фальк, что ты знаешь об Эсташе? – спросила Гвин как можно непринужденнее.

Этим утром мир окутала жемчужно-серая пелена тумана, и голоса их отдавались эхом, будто они были в пещере. Фальк смущенно посмотрел на нее:

– Об Эсташе?

– О принце как о человеке, хочу я сказать, и обо всем остальном.

Она стояла совсем близко к своему военачальнику. Волнение сжало ее желудок спазмой, и там образовался тугой узел прямо под стучащим как молот сердцем. С самого раннего утра, как только Гвин поднялась с постели, ее преследовало ощущение нависшей над ними неотвратимой опасности. Возможно, виной тому были ночные кошмары: от них ей всегда бывало скверно на следующий день, она ощущала слабость и тошноту.

Они стояли возле покато спускавшейся части двора, где тренировались оруженосцы и рыцари. Было еще слишком рано, чтобы приниматься за дневную работу. Даже Фальк при всей своей строгости не требовал, чтобы его люди начинали тренироваться до того, как проглотят свой кусок хлеба и запьют его кружкой эля.

Фальк внимательно посмотрел на нее:

– Вы спрашиваете, каким человеком был Эсташ?

– Да.

Пронзительный взгляд Фалька остановился на ее лице.

– Всю жизнь он провел на войне, миледи. И как вы полагаете, какое действие война оказывает на человека? Принцы опускаются до уровня простолюдинов. Война оказывает губительное действие на всех.

– Не на всех. Не всех она губит и развращает.

Фальк встретил ее взгляд:

– Вы думаете о

своем отце.

Но она думала не о нем. Она думала о Гриффине. Хотя теперь, в эту минуту, задумалась и об отце.

Настало неловкое молчание, потом Гвин спросила срывающимся голосом:

– Так как насчет Эсташа, Фальк? Я спрашивала о королевском сыне.

Фальк прочистил горло, положил мясистую руку на рукоять своего меча и опустил взгляд в землю:

– О, миледи, он подлее, чем другие.

– Что?

– У него всегда свое на уме, и нечто такое, что не заслуживало уважения. Более того: пожалуй, он был достоин презрения.

– Вот как! – воскликнула потрясенная Гвин.

– И не воображайте, миледи, что ваш брат придерживался другого мнения.

Ее рот беспомощно раскрылся:

– Но ведь они были друзьями.

Фальк покачал головой:

– Ничего подобного. Эсташ когда-нибудь должен был стать его королем. Вот и все. Эсташ доставлял людям одни неприятности, и, да простит меня Иисус, то, что он умер, лучше для всех, – закончил он, бросив на небо взгляд, не вполне выражавший раскаяние.

– Но, Фальк? – возразила смущенно Гвин. – В таком случае почему ты поддерживал короля Стефана, зная, что трон унаследует Эсташ?

Он бросил на нее удивленный взгляд.

– С чего вы взяли, миледи, что я поддерживал его? Я поддерживал вас.

Глава 24

Гриффин в одиночестве сидел в зале с чашей эля в руках, склонившись над ворохом пергаментных свитков, когда в комнату вошла Гвиневра. Он поднял голову и поманил ее подойти ближе.

– Гвин. Очень хорошо. Я только что получил известие: Генрих фиц Эмпресс приедет в «Гнездо» раньше, чем мы ожидали. Он должен прибыть сюда завтра. Поспеет как раз к нашей свадьбе…

Видя, что она остановилась под аркой, он замолчал. Она смотрела на него темными неподвижными глазами из-под разметавшейся гривы волос. Щеки ее были мокрыми от слез. Руки сжаты перед грудью в кулачки. Он вскочил на ноги, опрокинув стул.

– В чем дело?

– Когда погиб твой конь, Гриффин? – спросила она безжизненным голосом.

– Что?

– Твой Мятежник? Ну, в конюшне. Когда там произошел пожар?

Он помолчал, потом ответил:

– Когда мне было восемь.

– Знаю. Но когда это случилось?

– Когда мы покидали Англию. Когда начались войны. Когда Стефан захватил трон.

– И когда мой отец захватил Эверут…

Наступила тишина. Потом последовал ответ:

– …он сжег конюшню дотла.

Тело ее содрогнулось.

– Я этого и опасалась.

Она сглотнула, потом сказала:

– Я кое-что совершила.

Он помолчал.

– Что?

– Это было еще до твоего появления.

Он молча смотрел на нее, чувствуя, как холод растекается по его ногам.

– Что?

Казалось, силы ее оставили, тело выглядело безвольным. Она прислонилась плечом к каменной арке.