Жена врага. Ты станешь моей
Шрифт:
— Ты ведь хорошая девочка и не имеешь отношения к тому, что сделал твой муж?
— Нет.
Я рада, что мне удалось не соврать в ответе на оба вопроса. Я даже не знаю, о чем он сейчас говорит — это первое и он ошибается на счет хорошей двочки — второе.
Выглядеть соблазнительно… Мне снова приходится вернуться к этому плану.
Скидываю платье и остаюсь в одном кружевном алом белье. Я никогда не одевалась так даже не Эдуарда. До мужа я была чистая, скромная, непорочная.
А наша супружеская жизнь сама
Смотрюсь в огромное зеркало, висящее на стене. Фигура еще девичья, тонкая. Под ребром шрам. Я правда выгляжу почти как школьница, как невинная девушка. Может поэтому Сафонов почему-то решил, что я девственница?
Это не так.
Вхожу в ванную, держа в руках спиртное. Времени у меня было всего ничего. Сафонов требовал явиться и дельный план я так и не придумала. Просто всыпала все растолченные таблетки в алкоголь — теперь там, наверное, такая доза, что можно усыпить слона.
Джакузи навороченное. Сафонов уже нежится в пене с видом довольного кота. Он больше не хищник охотящийся, сейчас олигарх вальяжный и расслабленный.
— А это… — он указывает на бутылку кивком. — Что?
— Д-для настроения.
Он усмехается. Вынимает руку из пены и растирает глаза.
— Тоже верно.
Подзывает жестом. Я делаю неуверенный шаг. Как же заставить его выпить спиртное?
Олигарх подвигается в ванне и взглядом указывает на воду. Боже мой, кажется, я мельком видела его член. Больше, чем у Эдуарда.
— Я тоже был пьян, когда впервые попробовал, — говорит Сафонов, глядя на меня. — Ну? Можешь начинать с минета.
И тут я ощущаю что-то похожее на ярость валькирии или же на кромешное отчаяние. Я должна вернуть сына и ради этого пойду на что угодно.
Откручиваю пробку и делаю огромный глоток, а потом не разбирая ничего, прыгаю к олигарху в пену, прижимаюсь к нему и нагло просовываю свой язычок между его губами.
Он реагирует мгновенно, притягивая меня к себе, срывает лифчик и почти до боли сжимает соски, но потом отпускает. Сафонов играет с моей грудью, и я чувствую, как от этого простреливает между ног. В голове плывет.
Я отвечаю на сильный, страстный поцелуй и чувствую, что дрожу.
Отрываюсь.
К черту все! Мой единственный шанс спасти ребенка — не облажаться тут.
Сафонов тянется ко мне, явно для того, чтобы продолжить начатое. Я отодвигаюсь на другой край ванной и утираю губы не понимая, что на меня нашло. Я никогда еще не испытывала такой животной страсти.
— Очень интригующе, — Сафонов вдруг принимает ту же расслабленную позу, в которой он сидел, когда я вошла.
Скалится почти как хищник. Я не вижу, но по блеску глаз догадываюсь: у него встал.
— Но ты права. Сначала минет, — а это месть.
Выдыхаю. И тут Сафонов подхватывает с пола бутылку и опрокидывает ее в себя. Видимо тоже решил… настроиться.
Я потрясенно смотрю
Наверное, он привык так пить. Почему-то мне представляется, что он делает это одинокими вечерами, в клубах, с друзьями… просто чтобы забыть, что он теперь один.
Эта мысль отрезвляет, и я двигаюсь вперед, перехватывая бутылку. Я не ожидала, что он столько выпьет!
Там доза же… Не хочу думать об этом.
— Сначала массаж, — смотрю ему в глаза, прикрывая грудь свободной рукой.
Сафонов приподнимает бровь.
— Ну… удиви, — он поворачивается спиной. — У меня специалисток… по массажу было много.
Сказано таким тоном, словно олигарх нарочно пропустил слово «интимному». Его девочки по вызову. Фыркаю. Не удивлена.
Мышцы у него каменные. Спина перенапряжена. Но мне не впервой.
У папы часто болела шея и я училась у его массажистки, потом сама пошла на курсы, стала волонтером при больнице помогать. Благодаря этому доктора потом с готовностью занимались реабилитацией моего недоношенного сына бесплатно, даже когда на втором году его жизни на это махнул рукой Эдуард.
Сафонов прикрывает веки.
— Хорошо, — мурлычет почти как кот. — Но минет все равно остается. Тебе повезло, что я с дороги. И так устал. Глаза слипаются просто. А-а-а-х…
Он делает смачный зевок.
Сердце екает, когда я вспоминаю, какая в бутылке была доза.
Сильнее наваливаюсь на него, давлю практически всем своим тщедушным телом, но Сафонову хоть бы что. Кажется, он начинает испытывать все больше и больше удовольствия.
— М-может возьму тебя на постоянную работу… Ни одна девочка… — Сафонов уже едва бормочет, прикрыв веки, лекарство явно действует на него. — Твой муж… Знаешь, что?
— Что?
Сафонов приподнимает голову и смотрит мне в глаза. Красивый черт. Хотела бы я встретиться с ним при других при других обстоятельствах. Хотя нет. Пусть практикует свои минеты на других на своих девочках.
— Такая злая, — он касается моей щеки пальцем. — Я поклялся за то, что он заплатит по всем счетам за то, что помог отцу уничтожить жену и забрать… — глаза Сафонова закрываются, я слышу всхрап.
Тело олигарха соскальзывает в пену, и я едва не ныряю за ним.
Нет. Топить я его совсем не собиралась!
Тяжелый. Мне еле удается вытащить его на кафель.
Я замираю, обложив Сафонова полотенцами чтобы не замерз, черт, он напоминает греческую статую, если не считать размеров того, что у него пониже пупка. Член действительно большой.
Несколько мгновений смотрю на олигарха и понимаю, что он дышит. Если я и могла бы его разбудить, то как объяснила бы снотворное?
Времени и у меня, и у олигарха после выпитого не так много. А направление только одно: бежать.
И чем быстрее я выберусь, тем лучше.