Жена в нагрузку
Шрифт:
— Эстрелла похожа на Хонорию?
— Очень.
Хуан сделал большой глоток, как будто набираясь сил для продолжения разговора.
— Не совершай моих ошибок, Рамон.
— Ошибок?
— Я любил двух женщин, — сказал он. — И потерял их обеих.
— Мою мать?
Его отец грустно кивнул.
— Я обожал Маргариту, но я был молодой и глупый. Я сказал, что не хочу обязательств, не хочу жениться, и тем самым разбил ее сердце. Вот почему она вышла замуж за Рубена Дарио.
Почему он заговорил со мной об этом? — спросил себя Рамон. Почему
— Но вы же встретились снова?
Его голос невольно стал грубым.
— Только однажды. Мы встретились случайно, много лет спустя — я был женат на Хонории, и Хоакину было почти два года… — он тяжело вздохнул. — Твоя мама все еще оставалась самой прекрасной женщиной, которую я когда-либо знал, женщиной моей мечты. А она была потерянная, одинокая. Они с Дарио не могли иметь детей, и их брак рушился. Я не горжусь тем, что случилось. Мы провели вместе одну неделю, когда Рубен находился в Америке. Одну прекрасную неделю. Но мы оба знали, что это не могло долго продолжаться. Никто из нас не смог бы жить с чувством вины. Мы разошлись.
Хуан допил вино, которое оставалось в бокале.
— Ты родился девять месяцев спустя.
— И моя мать умерла до того, как мне исполнилось два месяца.
Рамон совсем не помнил ее. Только лицо на фотографии.
— Но ты быстро забыл ее, — сказал он с горечью в голосе. — У тебя быстро появилась другая. Алекс всего на год моложе меня.
— Нет! — оборвал его отец. — Все было совсем не так! Я совершенно сошел с ума от горя. Во время деловой поездки в Англию мне встретилась женщина, которая работала экономкой в том месте, где я остановился. Она была очень похожа на твою мать, на Маргариту. Когда мы встретились, я сильно напился. У нас была всего одна ночь. Я даже не знал, что она забеременела. До тех пор, пока не появился Алекс.
— Тогда кто же вторая?
Эстрелла закончила разговор и оглядывалась, ища кого-то. Она поймала взгляд Рамона, улыбнулась ему так, что у него от счастья закружилась голова, и направилась к нему.
— Кто была вторая женщина, которую я любил? А как ты думаешь? Хонория — моя жена, мать Хоакина и Мерседес.
— Но я всегда считал, что это был брак по расчету.
— Мне тоже так казалось — вначале. Я не ценил, что имел.
— Тебе надо было все рассказать Хоакину.
— Я рассказал в день его свадьбы. И он попросил меня рассказать это и тебе тоже.
— Правда?
Эстрелла почти подошла к ним. Еще пара секунд, и она будет совсем рядом. Даже когда он просто смотрел на нее, Рамон не мог сосредоточиться.
— Ты очень похож на меня, Рамон. Хоакин тоже это знает. Мы оба хотим, чтобы ты не повторял моих ошибок.
— Я…
Внезапно Рамону тоже захотелось вина. Казалось, горло совсем пересохло, и он был не в состоянии выговорить ни слова.
— Какие ошибки? — спросил он с недовольством, любуясь прекрасной фигурой жены.
— Я недостаточно отдавал. — Хуан не стал объяснять, что он имеет в виду. — Я получал
— Тебе не стоит волноваться…
Рамон замолчал, когда Эстрелла подошла к ним и взяла его под руку. Одно ее прикосновение заставило его сердце забиться, а запах духов всколыхнул все чувства.
— Не волноваться о чем? — спросила она с любопытством.
— Не волноваться о нас, — ответил Рамон поспешно. — Мой отец считает, что нам пора уходить, чтобы не ехать на виллу глубокой ночью.
Он провел пальцем по ее щеке, по сексуальным губам.
— Я тоже так думаю, — его голос стал низким и хриплым. — Пора начинать нашу совместную жизнь.
— Я согласна.
Что-то в ее голосе, в ее улыбке взволновало его, и он понял, что, как только они останутся наедине, он тут же сойдет с ума от желания.
— Только переоденусь во что-нибудь более подходящее для путешествия, и я твоя.
Вся твоя! О господи, знала ли Эстрелла, что ее слова, ее голос сделали с ним. Он был готов поспорить, что она догадывалась, как сильно забилось его сердце и как напряглось от желания все его тело.
Не сумев сдержать своих эмоций, Рамон быстро и крепко поцеловал Эстреллу. И она ответила на его поцелуй. Ее рот приоткрылся, кончик языка скользнул по его губе, заставив его тихо застонать.
Рамон с трудом устоял от искушения поцеловать Эстреллу еще раз. Он с восторгом посмотрел в широкие, затуманенные черные озера ее глаз.
— Но не задерживайся, я буду ждать.
Это было одновременно и предупреждение и обещание, и он не сомневался, что Эстрелла поняла его.
Между ними словно проскакивали электрические искры. Ему надо было как можно быстрее увозить Эстреллу отсюда.
Рамон неохотно оторвался от ее губ.
— Идите и переоденьтесь, сеньора Дарио, — скомандовал он. — И не задерживайтесь.
— Конечно, сеньор. Как пожелает мой муж.
Ведьма! Его жена точно знает, что делает, знает, какой эффект производит. Пока она шла по комнате, а потом поднималась по ступеням, Рамон не мог оторвать от нее взгляда. Какое тяжелое испытание для его силы воли!
Наконец Эстрелла скрылась за поворотом коридора, и Рамон закрыл глаза, стараясь сохранить ее образ. Он мог думать только о том, как останется с ней наедине, как снимет с нее то, что она решит надеть в первую ночь их медового месяца, и насладится ее прекрасным обнаженным телом.
Он полностью вверял себя этой женщине. Да, он был в ловушке, он был ее пленником, и не было ни одного способа, с помощью которого он мог бы освободиться от ее волшебных чар. Его отцу нечего было волноваться.
— Сеньор Дарио, Рамон, — голос, который прозвучал рядом, бесцеремонно ворвался в его чувственные мечты. Он узнал этот голос и нахмурился.
— Дон Альфредо?
— Ядумаю, есть дела, которые мы должны закончить.
— Прямо сейчас?
— А почему бы и нет?