Жена Тирана
Шрифт:
Он разозлился, но мне было плевать.
— Анабель, — рычит и протягивает ко мне руку, но я её отбиваю. На лице пробивается удивление, но через пару секунд оно снова становится угрожающе злым. — Ты нарываешься.
— И что ты сделаешь? Изобьёшь? Изнасилуешь? Я устала, Доминик, — проговариваю, наблюдая за выражением лица мужа. То, что открыла рот, явно ему не нравилось. — Я хочу развестись.
Всё произошло настолько быстро, что не успела понять, как он рывком притянул меня к себе, посадил на колени, и схватил за влажные волосы, делая
— Повторяю ещё раз, — цедит он сквозь зубы. — Здесь я решаю, что ты хочешь.
Вижу, как его глаза пылают, и только сейчас я понимаю, что наговорила. Сразу же стало страшно от того, как за это отвечу.
— Как только мы прилетим домой, проверишься у гинеколога. Я уже назначил ему встречу на шесть часов вечера. Везти тебя в клинику и терпеть твои фокусы не намерен, поэтому вызвал его на дом. Скажешь, что хочешь сделать аборт. Без выкрутасов, понятно?
Не могу качнуть даже головой из-за его руки, поэтому с накатившей злостью говорю ему прямо в лицо.
— Я не буду этого делать. Если ты потащишь меня силой, то что-нибудь сделаю с собой, — пытаюсь хоть как-то припугнуть, цепляясь за ниточку надежды, но Доминик только начинает смеяться.
— Милая моя, — говорит он слишком приторно сладко. — Что ты сможешь с собой сделать, если по приезде я запру тебя в четырёх стенах? Теперь я сам буду следить за тобой, раз мои олухи этого сделать не могу. Буду таскать тебя везде с собой. Ты сама напросилась, дорогая жена.
Он прикасается своими губами до моих губ и не характерно для него, нежно целует. То, что нежность была показательной, и исключительно успокаивающей, я была уверена.
Отстраняюсь, отодвигаясь и вытягивая руки вперёд. Устала играть по его правилам, и пришло время дать хоть какой-то отпор. Слезаю с колен под удивлённый взгляд, и сажусь на своё место. Он, видимо, не ожидавший от меня чего-то такого, даже не сопротивлялся. Уставился на меня как на невменяемую. А я, проигнорировав его взгляд, отвернулась к окну.
— Ты распустилась, — слышу от него, но продолжаю смотреть на улицы Финикса. — Стала своевольной.
— Доминик! — сама от себя не ожидая, прикрикнула. — Я человек, чёрт возьми, и имею право на решения!
Он резко оказывается рядом, и чувствую грубые пальцы на своём лице. Поворачивает голову в свою сторону, и я вижу разъярённые глаза Ника, пылающие злым огоньком.
— Пока ты моя жена, не имеешь, — бросает сухо и отпускает меня, отодвигаясь и доставая телефон.
На глаза снова накатываются непрошеные слёзы, но стоило только слезе спуститься вниз по лицу, стёрла её. Рыданиями сейчас не поможешь, нужно было что-то придумать.
И чем быстрее, тем лучше.
Глава 8
Через час мы приехали в аэропорт, где нас уже ждал самолёт Доминика. Сумбурно помню, как мы прилетели домой. Помню только то, что я, пройдя в хвост самолёта, села там, вдалеке от Ника, чтобы не быть под его
Против, видимо, он не был, раз за все те часы перелёта, ни разу ко мне не пришёл. Ко мне заглядывала только стюардесса и предлагала разные лакомства, от которых было сложно отказаться. Чизкейк оказался отвратительным.
Поев, я уснула на кресле, и только когда мы прилетели домой в Сиэтл, меня разбудили. Дорога до дома заняла не так много времени, в течение которого Доминик ни разу не взглянул на меня, работая в планшете. Для него будто ничего и не случилось.
Заезжая на территорию особняка, моё сердце мгновенно сжалось от мысли, что скоро снова последуют издевательства, унижения, и самое главное — игнорирование моих желаний.
Домой я шла под конвоем охраны, в число которых прибавилось и несколько женщин. Мужская же часть знатно поредела.
Доминик всё расстояние от машины до дома держал меня за руку, больно сжимая. И только зайдя в нашу общую спальню, он отпустил меня и буквально толкнул в ванную комнату.
— У тебя полчаса пока врачи устанавливают аппарат, — произносит безапелляционно и уходит.
На тумбочке у ванной уже лежала моя одежда, которую носила дома. Купаться не хотелось от слова «совсем». Сейчас было только одно желание: лечь на кровать, замотаться в одеяло и тихо плакать в одиночестве.
Но чтобы лишний раз не злить мужа, скидываю свою толстовку, которая не справилась со своей задачей и встаю под горячий душ. Струи воды ударили по коже, и я с силой закусила губу. Пыталась отрезвить себя болью, но с каждой секундой, что проводила в этом замкнутом помещение совершенно одна, заставляла накручивать себя негативными мыслями.
Выключив воду, вышла с душевой кабины и, насухо пройдясь полотенцем по телу, оделась. Привела волосы в порядок, оставляя их распущенными. Наплевав на припухшее от слёз лицо, не стала пользоваться косметикой. Надела туфли, о которых тоже позаботились служанки, и вышла из комнаты.
Закрыв дверь, заметила перед собой девушку, Николь. Моя горничная.
Девушка поклонилась, и попросила проследовать за ней в комнату, где меня уже ожидает Форд. Пошла следом, не в силах оттянуть время до УЗИ. Как бы я не старалась идти медленно, через пять минут уже стояла перед злосчастной дверью, за которой меня уже ждал врач и родной муж, который не желал собственного ребёнка.
Николь открыла дверь и пропустила меня внутрь, оставаясь в коридоре.
Это была самая обычная гостевая комната, в которой Доминик и велел собрать аппарат, нужный врачу. Форд уже сидел на диванчике, и слушал гинеколога, который о чём-то говорил, но стоило мне войти — замолчал.
Посмотрела на своего мужа, который одним только взглядом показал, чтобы я не глупила и ложилась на кушетку, не смея сопротивляться. Перевела взгляд на женщину в годах и увидела её счастливое лицо. Наверное, ей немало заплатили, чтобы она вне очереди и ещё с выездом на дом приехала.