Жена прокурора
Шрифт:
Жму на фотографию и рассматриваю дочку на экране. Улыбаюсь, испытывая неожиданное чувство тоски. Мы с Мирой виделись не так давно, я провела с ней все свободное время, прежде чем мы уехали, и я уже соскучилась. Когда я забеременела, то была уверена, что дети не для меня. Что у меня точно не получится, что я буду плохой мамой и не смогу полюбить ребенка. Миру я полюбила сразу, как почувствовала шевеление внутри. Это было настолько неожиданно и необычно, что я полвечера пролежала в абсолютной тишине с рукой на животе, чтобы поймать ее движения еще раз.
– Я думал, мне показалось.
От неожиданности я
– Кто это? – спрашивает, поворачивая телефон экраном к себе.
От страха сердце колотится так быстро и сильно, будто готово вот-вот выпрыгнуть из груди.
– Модель, – вырывается первое, что приходит в голову.
– Будете делать коллекцию детской одежды?
Я тут же жалею о том, что сказала. Мы с Амато договорились, что я повременю и не стану рассказывать Ярославу о Мире сразу же. Но мы также договорились о том, что если у меня не будет другого выхода – я скажу. Сейчас выхода нет. Ярослав пытливо смотрит на меня, я рассеянно пытаюсь собрать рой мыслей в кучу.
– Планируем. Нам прислали каталог моделей и…
Осознаю, что несу полную чушь. На фото – спящая Мира, сфотографированная на обычный смартфон. Любой поймет, что снимок не из портфолио, и Ярослав, судя по тому, что собирается взглянуть на экран еще раз, тоже. Я быстро выхватываю из его рук смартфон, скрываю фото и под предлогом срочного звонка прикладываю телефон к уху, отходя на несколько шагов. Я действительно звоню. Дани, которая осталась в зале. Сейчас, как никогда, мне нужна ее поддержка, но подруга ожидаемо не берет трубку, потому что ее сумочка с телефоном осталась на стуле, а я сама сказала, чтобы она не шла со мной.
Сбросив звонок, поворачиваюсь к Ярославу, потому что он никуда не ушел. Стоит чуть поодаль, смотрит на меня, засунув руки в карманы брюк.
– Работаешь даже на отдыхе?
– Кто сказал, что я отдыхаю?
– Ты выпила.
Не знаю, когда он успел это заметить, но от этого замечания становится немного не по себе.
Ярик делает шаг ко мне, я отхожу назад. Упираюсь в ствол дерева и осознаю, что отступать дальше – глупо. Я вроде как должна показать, что отболело, что никаких чувств не осталось. Пугливые попытки отступить выглядят глупо, так что остаюсь стоять на месте. Выпрямляю спину, вскидываю подбородок. Ярослав не останавливается, подходит ближе, почти вплотную. Высокий, широкоплечий, нависает надо мной скалой. У меня сбивается дыхание, мысли разбредаются в разные стороны. Я пытаюсь их собрать. Сложить кучу слов, что вдруг возникают в голове, воедино, но у меня ничего не выходит.
– Одна приехала?
– С подругой.
– Жених отпускает?
– Как видишь.
– Я бы не отпустил.
Хочу сказать, что уже отпустил. Давно и без колебаний. Вместо этого пожимаю плечами, демонстрирую равнодушие, в которое он, конечно же, не верит. Вижу по глазам, что не верит. Его взгляд меняется. Темнеет, тяжелеет.
– Что ты хочешь? – интересуюсь охрипшим от волнения голосом.
Ярик смотрит голодно, словно тосковал из-за длительной разлуки. Только вот я знаю, что нет. Я по нему скучала. Безумно. Вспоминала, заполняла каждую
– Тебя, – спокойно отвечает.
Глава 12
Лера
– Кажется, на этом месте должен стоять кто-то другой. Ты же не один приехал?
От волнения спазмом сковывает горло, поэтому голос получается слегка сиплым. Без срывов – уже хорошо.
– Не один.
Я не знаю, что хотела услышать, когда задавала вопрос, но, получив ответ, испытываю двоякие чувства. С одной стороны, мне безразлично, а с другой – все в груди сдавливает, стоит представить, что ночью он в шале будет не один. Нас давно нет, а боль при одной мысли, что он проводит ночи с кем-то другим, присутствует до сих пор.
Помню, как в одном постапокалиптическом сериале узнала о том, что после ампутации человек еще некоторое время может испытывать фантомные боли в области конечности, которой уже нет. Моя реакция на слова Ярослава чем-то похожа на фантомную боль. Нас больше ничего не связывает. Мы чужие друг другу люди. В шале его ждет другая женщина, а меня в Италии – другой мужчина.
– С компанией, – зачем-то уточняет Ярослав.
Не припомню, чтобы раньше он передо мной отчитывался. Несколько мгновений обдумываю полученную информацию, медленно ее обрабатываю.
– Пара адвокатов, еще один прокурор, судья.
– Тогда что ты делаешь здесь?
Облизываю губы, потому что они вдруг пересыхают. На улице довольно холодно, не лето и тем более не осень. Глубокая зима, а я в одном платье и с сумочкой, но мне отчего-то ни капли не холодно.
– Смотрю на твои губы, – открыто отвечает Ярослав.
Я снова подвисаю. Поднимаю голову, сталкиваюсь с бушующими в его взгляде эмоциями. Пытаюсь хоть что-нибудь понять.
– Думаю, если поцелую, получу пощечину или ответ?
Полтора года я считала, что в наш последний разговор мы все решили. Ярослав получил свободу и повышение в карьере, а я – возможность стать модельером, как всегда и мечтала. Он дал мне денег на светлое и безбедное будущее, а я ему хоть и подпортила жизнь, но надеюсь, что поспособствовала карьерному росту. Судя по тому, что он здесь – да. А если взглянуть на часы на его запястье, то уверена, что перевод в столицу пошел ему на пользу. Хотя бы в материальном плане. С эмоциональным я пока не разобралась. Все, что Ярослав сейчас показывает, слишком смешано и непонятно, но выглядит он немного уставшим. Впрочем, и я не лучше. Последние недоспанные ночи отчетливо отражаются бледным цветом кожи лица.
– Сколько ты выпил?
Не помню, чтобы между нами были подобные откровения, даже когда мы находились в браке. Сейчас же тем более все выглядит странно. Списываю на алкоголь и стресс из-за работы. Ярослав теперь большая шишка, на нем огромная ответственность, а тут я подвернулась под руку. Возможно, сыграли воспоминания.
– Полстакана виски, так что почти не считается, – с ухмылкой отвечает Ярослав.
Я впервые его таким вижу. Откровенным, даже развязным. В нашу прошлую встречу в ресторане он был собранным, деловым и холодным. Все, как я привыкла. Как и всегда прежде.