Жена понарошку
Шрифт:
Голос матери вернул ее к действительности. Прибираясь в спальне, Кристи подумала: а что бы сказала Берта, узнав, что ее дочь научилась играть в шахматы?
Наставницей Кристи в этой древнейшей и мудрейшей из игр стала жена Дэвида, — именно у нее девушка училась терпению и последовательности в действиях. Кристи восхищалась Мерил и не раз думала о том, что, несмотря на свой успех у слабого пола, Дэвид вряд ли был бы счастлив в этой жизни, если бы рядом с ним не было такой терпеливой и надежной жены. Наверное, он по-своему, в глубине души, любил
Поправив подушки на кровати матери и пожелав ей спокойной ночи, Кристи двинулась к дверям.
Отношения взрослых — тайна за семью печатями, подумала она. Подростком Кристи мечтала об идеальной любви между нею и Домиником. Ей казалось, что этого достаточно для счастливой семейной жизни, но в реальности все оказалась куда сложнее.
Воспитанная в патриархальных сельских традициях, Кристи не допускала и мысли о связи с человеком, жену которого она, ко всему прочему, знала и любила. И хотя несвоевременное возвращение Доминика в Сетондейл путало ей все карты, она ни на секунду не сомневалась в правильности своего решения не ехать вместе с Гэлвином в Голливуд.
На расстоянии сексуальная привлекательность Дэвида начинала блекнуть, и здесь, в родном доме, она понемногу освобождалась от его чар. Впрочем, возможно, он был ни при чем, просто для Кристи пришла наконец пора повзрослеть.
После унизительного отказа Доминика Кристи не давала своей чувственности выйти из-под контроля. Она не принадлежала к тому сорту женщин, которым секс необходим сам по себе, но временами, наблюдая за целующимися влюбленными и обнимающимися семейными парами, девушка до боли остро ощущала собственное одиночество.
И виноват в этом был не кто иной, как Доминик. После его жестокой отповеди Кристи не решалась открыто выражать свои чувства, панически боясь снова оказаться отвергнутой.
Спустившись вниз, она принялась готовить кофе. Шел одиннадцатый час. Неужели Доминик забыл о привычке родителей рано укладываться спать, с досадой подумала Кристи и покосилась в сторону игроков. Одного взгляда на доску было достаточно, чтобы понять — победа Доминика неминуема.
— Он загнал меня в угол, — с забавной гримасой пожаловался отец, забирая кофе с подноса.
— Ты так думаешь? — приподняла она бровь и, изучив расстановку фигур, констатировала со знанием дела: — Мат через два хода. Сдавайся, папа!
Отец удивленно, но с удовлетворением посмотрел на нее.
— Вон как! Оказывается, ты не зря торчала у себя в Лондоне! Помнишь, Доминик, как ты пытался научить ее играть в шахматы? — поддел он соперника.
— Да уж, с чем с чем, а с учителями проблем у меня никогда не было! — едко заметила Кристи.
Доминик помрачнел и холодно ответил:
— Наверное, ты получила еще не все уроки от жизни.
Пол озадаченно переводил взгляд с одного на другую, стараясь уловить скрытый смысл их перепалки.
К счастью,
— А ты здорово изменилась, Кристи! Надо полагать, шахматы — это не единственное, чему ты научилась за эти годы?
Кристи вспыхнула, глаза у нее засверкали гневом.
И снова она не успела ничего ответить, потому что вернулся отец и хмуро известил:
— Дочка, это тебя. Звонит Дэвид Гэлвин.
— Мой бывший босс, — небрежно пояснила Кристи, пытаясь скрыть свою обеспокоенность. — Интересно, зачем я ему понадобилась?
До сих пор она была уверена, что достаточно ясно дала понять Дэвиду, что между ними не может быть ничего общего, а потому этот звонок застал ее врасплох.
— Кристи, бесценная моя! — обрушился на нее жаркий голос Гэлвина. — Ты представить себе не можешь, как я по тебе соскучился. Вернись, умоляю!
Кристи стиснула зубы, предвидя нелегкую борьбу. Дэвид всегда был настойчив, преследуя свою цель, а в эту минуту она меньше всего на свете желала скандала.
— Дэвид, — мягко сказала она, — это невозможно. У меня больна мама, она нуждается в повседневном уходе.
— Но я тоже нуждаюсь в тебе! Господи, знала бы ты, как мне без тебя плохо! Вернись, Кристи, слышишь? Начнем все сначала!
Кристи поежилась, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Я не могу, Дэвид, — внятно, как ребенку, сказала она ему. — Но даже если бы могла, не вернулась бы. Я уже говорила тебе и повторю снова: ты — женатый мужчина, и этим все сказано. Кроме того, ты прекрасно знаешь, как я люблю твою жену.
— Послушай, Кристи, ради бога!.. — в его голосе зазвучали умоляющие нотки.
— Нет. Разговор окончен! — резко оборвала Кристи, но, не успев опустить трубку, услышала:
— Только не думай, что тебе удастся так легко ускользнуть. Я хочу тебя и добьюсь того, что ты точно так же будешь желать меня! Ты…
Трубка со звоном опустилась на рычаг.
— Так, значит, это был твой босс? — Кристи в панике обернулась на голос Доминика. Она не заметила, когда он успел подойти. — Я всего лишь хотел попрощаться, — любезно сказал он, не спуская глаз с ее испуганного лица. — Успокойся, я вовсе не собирался подслушивать. — Он помолчал, а потом тихо спросил: — Ты любишь его, Кристи? Из-за него ты вернулась домой?
— Он женат! — высокомерно заявила она, пытаясь скрыть отчаяние. Доминик снова застал ее врасплох, растерянную и беспомощную.
— Сочувствую! — откликнулся тот с кривой усмешкой. Пожалел волк овцу! — чуть было не ответила Кристи, но Доминик опередил ее, негромко спросив: — Могу я чем-то помочь тебе?..
Восемь лет назад она нуждалась в его помощи, но Доминик отверг ее мольбу, и сейчас Кристи хотелось бросить этому человеку в лицо, что именно он виноват в том, что она в свои двадцать четыре года — все еще девственница с прежними романтическими, бесконечно далекими от жизни представлениями о любви и браке.