Жена пилота

Шрив Анита

На твоем месте я бы добавил бренди в чай, — сказал Роберт.

Кэтрин приподнялась и села в ванне. Ее грудь вынырнула из воды.

Я, пожалуй, пойду, — произнес он.

Не уходи.

Висевшее над раковиной зеркало запотело. У приоткрытого окна, где холодный воздух сталкивался с горячим, клубилось небольшое облако пара. Кэтрин взяла чашку покрытыми пеной пальцами, налила бренди в чай, размешала его ложечкой и сделала большой глоток. Жар разлился по ее телу.

«Хорошая вещь бренди», — подумала она.

Роберт

зевнул, вынул руку из кармана и вытер большим пальцем капельки воды, осевшие на краешке раковины.

Мне нужен халат, — заявила Кэтрин.

В конце концов она рассказала ему все.

Лежа в темноте на кровати, Кэтрин подробнейшим образом пересказала содержание разговора, состоявшегося между ней и Мойрой Боланд. Роберт внимательно слушал, изредка вставляя «дежурные» реплики. Лишь пару раз он задал Кэтрин уточняющие вопросы.

На ней был только фирменный купальный халат с логотипом гостиницы. Роберт оставался полностью одетым. Когда стало прохладно, он укрыл себя и Кэтрин одеялом.

Женщина положила голову ему на плечо. Пальцы его рук нежно гладили ее кожу. Жар его тела согревал Кэтрин.

Она вслушивалась в учащенное дыхание засыпающего Роберта. У нее появилось смутное желание сказать что-нибудь еще, попытаться выразить словами чувства, которые она начинала испытывать к этому человеку, но ее сморил сон…

Утро следующего дня застало Кэтрин сидящей в купальном халате в постели чужого номера. Найдя в корзинке с туалетными принадлежностями набор для шитья, она принялась подшивать подол своей юбки.

Пока женщина еще спала, Роберт ухитрился на скорую руку принять душ и переодеться. Затем он позвонил в кассу аэропорта и поменял билеты на другой рейс, а сейчас с головой ушел в чистку ее туфель.

Через завешенное гардиной окно в комнату лились потоки яркого солнечного света.

Больше ничего поделать нельзя, — сказал Роберт, скептически разглядывая женские туфли, которые утратили свой первоначальный цвет и покоробились от воды.

И так сойдет. Мне бы только до дома добраться…

Давай спустимся в ресторан и позавтракаем, — предложил он.

Хорошо, — согласилась Кэтрин.

Не спеши. До отлета у нас еще много времени.

Она шила медленно и терпеливо, как в детстве ее учила бабушка.

«Надеюсь, выдержит», — глядя на тоненькие ровные стежки, подумала Кэтрин.

Она чувствовала, что Роберт не сводит с нее глаз. Что-то неуловимое изменилось в его поведении за прошедшую ночь. Излишний интерес к ее персоне не особенно радовал Кэтрин.

У тебя почти довольный вид, — тихо произнесла она, глядя на него.

Безумие вчерашнего дня заволокло пеленой. Душевная боль затихла, улеглась, скрылась, притаилась, забившись в темный уголок ее подсознания. Теперь она вечно будет скрываться

во тьме, поджидая удобного момента, чтобы наброситься на Кэтрин. Сейчас женщине казалось, что худшее уже позади, что она получила свою порцию горя и отчаяния, но рассудок подсказывал, что будущее таит в себе новые опасности и тревоги. Стоит только представить себе, что в следующий раз в падающем самолете может очутиться ее Мэтти, и от вновь обретенного душевного спокойствия не останется и следа.

Кэтрин отложила в сторону свое шитье и засмотрелась на ловко орудующего щеткой Роберта. В эту минуту он так напоминал ей покойного мужа!

Поднявшись со стула, женщина подошла к нему и чмокнула в губы. Тень удивления скользнула по лицу Роберта. Он тупо уставился на недочищенную женскую туфлю.

Спасибо, что поехал со мной в Лондон, — сказала Кэтрин. — Я и представить себе не могу, как бы я справилась без тебя вчера.

Он хотел что-то сказать, но Кэтрин опередила его:

Пойдем вниз. Я умираю от голода.

Располагавшийся на нижнем этаже гостиницы ресторан производил вполне благоприятное впечатление: светло-голубые, приятные для глаза обои, обшитые деревянными панелями на два ярда вверх стены, свисающая с потолка огромная хрустальная люстра, красный восточный ковер, расстеленный на полу… Метрдотель проводил их к пустому столику, стоявшему в задрапированной тяжелыми гардинами нише полукруглого эркера. Роберт усадил Кэтрин лицом к окну. Официант застелил столик накрахмаленной, девственно чистой скатертью и разложил на ней столовое серебро и фарфор. Кэтрин расстелила салфетку у себя на коленях и принялась ждать. Она праздно рассматривала развешанные по стенам гравюры и эстампы каких-то архитектурных памятников.

Большинство сидящих вокруг людей были бизнесменами. Кэтрин взглянула в окно: яркий солнечный свет заливал умытую вчерашним дождем улицу.

Ресторан чем-то напоминал великосветские гостиные из старых британских фильмов. Возможно, когда-то эта комната на самом деле была гостиной какого-то зажиточного семейства. В отличие от своих американских коллег владельцы этой гостиницы не позаботились о том, чтобы придать ей с помощью идеальной стерильности безликий вид, создать иллюзию того, что в этом доме никто никогда прежде не жил.

В камине весело пылал огонь. Кэтрин и Роберт заказали яичницу с вареными сосисками и гренки. Кофе подали обжигающе горячим, и Кэтрин пришлось долго дуть на него.

Оторвав глаза от дымящихся сосисок, она увидела женщину, в нерешительности застывшую на пороге. Рука Кэтрин дрогнула, и кофе пролился на белоснежную скатерть. Роберт сдернул с себя льняную салфетку и промокнул расползающееся по столу пятно. Кэтрин схватила его за руку. Он повернул голову, чтобы увидеть, что привлекло ее внимание.