Жена на время
Шрифт:
Он также узнал, что она спокойна, скромна, не хорошенькая и не уродливая, сметливая. Его удивило только ее требование повысить сумму годового содержания. Нет, было что-то еще – ее глаза. Они противоречили всему ее облику. Но в каждой, даже самой заурядной, самой глупой женщине можно найти хотя бы намек на красоту, решил маркиз.
Итак, завтра она станет его женой. Он поднял брови и поджал губы, обдумывая эту перспективу. Да, она подойдет, решил он. Очень даже мило.
Чарити Дункан сидела у окна и штопала носки
Дом, в котором они с братом снимали скромную квартирку, стоял на узкой улице. Высокие дома на противоположной стороне закрывали небо. Изредка ей так хотелось снова оказаться в деревне. Нет, если быть честной, это случалось довольно часто. Девушка вздохнула.
Что сказать Филу, когда он вернется с работы? Ей и самой все еще не верилось в реальность событий этого дня. Утром она отправилась на Аппер-Гросвенор-стрит, изо всех сил надеясь, что ее наконец возьмут на работу в качестве гувернантки. Но, даже приближаясь к дому, где ей предстояло встретиться с новым хозяином, она не могла сосредоточиться на предстоящей беседе: то ей виделось, как она находит бесценное ожерелье в сточной канаве, то представлялся другой способ неожиданно разбогатеть.
Вместо того чтобы предложить ей скромное место гувернантки, мистер Эрхарт – красивый, элегантный, надменный – предложил ей замужество. Это было похоже на волшебную сказку – за исключением того, что в сказке он сделал бы предложение, влюбившись в нее отчаянно и бесповоротно. Мистеру Эрхарту же нужна была жена только на время, но он был действительно готов очень прилично содержать ее. Она удостоверилась, что в письменном соглашении все сказано. Она не лишится денег и в том случае, если он умрет раньше ее. Она будет иметь свои шесть тысяч в год до конца жизни, помимо других вещей, о которых он упомянул утром. Она с Пенни и детьми сможет жить очень неплохо на шесть тысяч и очень быстро заплатит долги отца. Филип, конечно, не слишком обрадуется, узнав, что он не единственный, кто спасет их от нищеты, но ему придется смириться. И он сможет жениться на Агнес.
Чарити уже знала, что скажет Филипу, когда он придет с работы. У нее было достаточно времени, чтобы придумать правдоподобную историю. Но ей было очень не по душе лгать брату. Она даже не была уверена, что сможет сделать это. Но она должна – другого выхода у нее нет. Правду она не может ему сказать, он сочтет ее просто сумасшедшей. Ей и самой было трудно поверить в реальность происшедшего.
– О Господи, – тяжело вздохнула Чарити, разглядывая уже не раз штопанные носки брата. Бедный Фил, он ничего не тратил на себя, а все только на братьев и сестер. Она поспешно смахнула слезу.
И тут Чарити снова охватила паника. Это случалось с ней всякий раз, когда она вспоминала подписанное сегодня соглашение. Завтра ей придется выйти замуж за человека, совершенно ей незнакомого, да к тому же еще и внушающего страх. Она делала это исключительно ради денег. Но после того как бракосочетание состоится, пути назад не будет. У нее не будет – никогда! – настоящего
Вот Филип уже дома, усталый после длинного рабочего дня. Чарити приветливо улыбнулась ему, отложила работу и встала, чтобы налить ему супу.
– Ты выглядишь усталым, – заметила она, подставляя щеку для поцелуя.
– Ничего удивительного, вечером всегда выглядишь усталым, – ответил он. – М-м, как вкусно пахнет, Чарити.
Он устало плюхнулся на стул.
Чарити сидела с ним за столом, подперев лицо рукой, и смотрела на брата. Она не знала, с чего начать. Филип спросил, были ли письма из дома, а потом, когда она отрицательно покачала головой, вспомнил:
– У тебя же была сегодня встреча. Прости, что не спросил об этом раньше. Как все прошло?
Чарити улыбнулась брату.
– Мне предложили место, – весело сказала она, Филип застыл с ложкой в руке.
– Ну, это хорошая новость, – заметил он, улыбаясь. – Люди приятные, Чарити? Где они живут? Сколько у них детей?
– Очень приятные, – ответила Чарити. – Уилтшир. Три. – Она продолжала улыбаться. – Да, это хорошая новость.
Брат постарался изобразить радость ради нее, догадалась девушка.
– С тобой кто беседовал, мистер Эрхарт? – спросил Филип. – А ты видела миссис Эрхарт, Чарити?
– Да, конечно, – сказала она. – И детей тоже. Они все очень приятные, Фил. Тебе бы они понравились. Завтра уезжают в деревню. Я поеду с ними.
– Завтра, – нахмурился брат. – Так скоро?
– Да. – Она ласково улыбнулась ему. – Я приготовила тебе супу на три дня и испекла печенье с изюмом – ужасная роскошь, я знаю, но мне захотелось сделать тебе приятное.
– Наверное, я завтра отпрошусь на час, – сказал он, – чтобы проводить тебя и убедиться, что твои новые хозяева достойны тебя. Когда вы отправляетесь?
– Нет, Фил. – Она протянула руку и погладила брата по спине. – Не нужно этого делать. Мне будет неприятно попрощаться с тобой и сразу же заняться детьми. Лучше не провожай меня.
Брат накрыл ее руку своей ладонью и ласково похлопал.
– Ну, как хочешь, – сказал он. – Но Уилтшир не так уж далеко, Чарити. И это не на всю жизнь. Если тебе там не понравится, то в любое время можешь оставить это место и вернуться домой. Пенни будет очень рада, а дети придут в восторг.
– Но я все-таки хочу работать, – сказала Чарити. – Почему ты один должен кормить всех нас?
– Потому что я – глава семьи, – ответил Филип.
– Глупости!
Она встала, взяла его пустую миску и налила еще супу, не спрашивая, хочет ли он добавки. «Филип, – подумала она, – очень рассердится на меня. И это понятно. Но послезавтра он уже ничего не сможет поделать». На мгновение ей стало ужасно жалко себя при мысли, что на свадьбе не будет никого из родных. Но она постаралась прогнать это чувство. Почему она должна себя жалеть? Она собирается стать состоятельной женщиной – вот уж действительно судьба, достойная жалости!