Жена на миллион
Шрифт:
– Я дочь жены садовника, – поправляет с выдохом. – Мой настоящий отец – Баженов Георгий Владимирович. Я его внебрачная дочь. У Георгия Владимировича была короткая интрижка с-с-с-с… – заикается. – С моей мамой. Плодом их бурного романа стала я. Это держалось в строжайшем секрете до недавнего времени.
– Мне плевать!
Пытаюсь обойти по дуге девку, которая выглядит так, словно она родом из колхоза прошлого века. Больше всего раздражают ее глаза – большие, влажные, грустные, как у коровы, которая знает,
Грязное белье семейства Баженовых меня не интересует!
Слышно, как тикают большие старинные часы. В такт им начинает икать деревенщина с косой. Девчонка стоит в аккурат посередине первой ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Что-то здесь не так. Запах смерти чую нутром.
Взгляд цепляется за подол сорочки Серафимы, испачканной красным. Кровь. На подоле белой сорочки кровь. Поднимаю взгляд по ступенькам, на которых виднеются мазки красного.
– Что здесь произошло?!
Она словно не слышит моего вопроса или не понимает его сути, говорит о другом:
– Георгий Владимирович обещал вам отдать в жены свою дочь. Держите, – протягивает папку, которая до этого лежала на ступеньках.
Папка в руках девчонки настораживает! Не люблю, когда общение начинается с кипы бумаг, полных заковыристых терминов. Обычно это означает, что ничего хорошего не случится!
– Что в папке?
– Тест генетической экспертизы, подтверждающей, что я – дочь Баженова! – отвечает высоким, напряженным голосом.
Чувствую, как на моих губах появляется недоверчивая ухмылка. Что за бред она несет… О чем нафантазировала!
Она – дочь Баженова?!
– Никогда о второй дочери я не слышал.
– Я внебрачная дочь, – шелестит ответ.
Внебрачная? Мне-то какое дело?! Даже если Баженов каждую девку из прислуги обрюхатил и завел себе хоть сто детей на стороне, мне что с того?! Однако Серафима так не считает.
Девица набирает полные легкие воздуха. Она героически выпячивает вперед грудь. Нет, не грудь. Скорее грудку. Грудочку крохотную! Там, где у всех красивых женщин рабочие, твердые шары, словно в боулинге, у Серафимы более чем скромная двоечка. В общем, ничего мужское во мне не отзывается на ее фигуру! Пока я оцениваю ее так и сяк, девица набирает полные легкие воздуха и выдает:
– Вы хотели взять в жены дочь Баженова? Она перед вами! Я… готова стать вашей женой.
На последнем слове голос этой пигалицы с косой до задницы срывается, но смотрит она на меня так, словно делает одолжение. Бред! Я ее в жены никогда не возьму, пусть даже не мечтает!
– Ты внебрачная дочь Баженова?
– Да, я дочь Баженова, – повторяет.
– Что-то я о тебе прежде не слышал. Почему же?
– Потому что я…
– Тише! – взмахиваю рукой. – Молчи, мышь. Вопрос был риторический.
Плевать я хотел на то, когда и с кем у Баженова был роман. Мне нужна
Ксана сразу же показалась мне опытный, прожженной. Кошечка с грязными повадками. С такой в постели не заскучаешь. Я бы совместил приятное с полезным. Вышло бы в самый раз. Ждал одно, а получил… Ни черта не получил! Подстав с деревенщинами я не потерплю. К тому же где папаша этого семейства?!
– Где Баженов?!
– Я не знаю.
– Не знаешь? – голос становится злее. – Тут знаю, там не знаю? Так иногда бывает. Но только не в твоем случае! Говори, как есть.
Поневоле пальцы крепче смыкаются на рукояти пистолета. Взгляд девицы намагничивается на пушку в моей руке. Она почти на меня не смотрит, но не сводит взгляда с оружия. Кажется, будь ее воля, убежала бы, сверкая пятками. Но вместо этого стоит, натянутая, как струна.
– Когда я проснулась, в доме было уже пусто. Но на втором этаже, в кабинете…
Голос Серафимы становится тише и тише с каждым словом.
– Что в кабинете?!
Мне приходится подойти к ней почти вплотную, чтобы расслышать последние слова.
– Не знаю! Там кто-то лежит. И кровь! – выдает писклявым голосом девица и падает обратно на ступеньки.
Серафима начинает рыдать. Вот откуда у нее на подоле сорочки кровь!
– Сиди здесь. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Вздумаешь сбежать, из-под земли достану!
Даже не знаю, поняла ли мои слова. Но закивала быстро-быстро… Я быстро поднимаюсь по лестнице. Коридор. Поворот направо. Вторая дверь. Чуть-чуть приоткрыто. Распахиваю рывком, влетаю.
– Черт бы вас всех побрал! – рычу с порога, вляпавшись дорогой туфлей в кровь.
На полу лежит мужчина, полбашки отсутствует. Чем он в себя стрелял?! Какой калибр… Явно побольше, чтобы наверняка. Баженов или нет? Ищу взглядом, как бы переступить через месиво. Наклоняюсь и разглядываю труп. Лица нет, но нужно понять, Баженов ли это. Труп еще ничего не значит! Баженов мог просто подставить свою смерть!
– Ой… Ой…. Ой… – доносятся до моего слуха судорожные всхлипы.
Поднимаю взгляд. Серафима стоит рядом и трясется, как осиновый лист. Прижимает ладони ко рту и готовится реветь.
– Зачем ты сюда пришла? – рычу. – Вниз иди!
Серафима смотрит на мужчину.
– Это Георгий Владимирович? Его костюм…
Взгляд у Серафимы жалкий, потерянный. Кажется, она здесь уже побывала, если сорочка в крови. Но, очевидно, из-за шока Серафима не совсем поняла, что произошло. Или просто далеко не заходила. Однако сейчас до нее точно дошла информация. Глаза девушки стекленеют, становятся мутными.
– Вон пошла. Не хватило, чтобы ты грохнулась! Некогда с тобой возиться. Сиди тихо и не шуми.