Жена на миллион
Шрифт:
Становится немного обидно за собственную куда более скромную грудь. Наблюдаю за Элайзой через небольшую щель в двери. Вообще-то по ее советам мне сделали прическу и маникюр. Может быть, Элайза – знаток своего дела, и я бы не узнала саму себя в зеркале? Но я этого не хочу!
Не желаю играть по правилам Багратова и становиться доступной прилипалой! Он делает это нарочно запугивая, чтобы я как можно быстрее струсила и выдала ему все семейные секретики. Правда в том, что выдавать мне нечего.
– В чем дело, Элайза?
Звук голоса Багратова
– Тимур! – выдыхает она. – Это просто ужасно!
Ну все, сейчас нажалуется на меня! Багратов оказывается рядом с красавицей. Элайза всхлипывает и покачивается на высоченных каблуках, клонится весьма удачно, прямиком на мужскую, широченную грудь Тимура.
– Что такое? – спрашивает Багратов.
Он небрежно придерживает Элайзу за плечо одной рукой, а вторую сунул в карман брюк. Вид у него скучающий.
– Девушка, которой я хотела сделать макияж, мне нахамила!
– Нахамила?
– Ужасно! Я сидела в слезах, едва успокоилась. Она меня обзывает, хамит постоянно и принижает мое достоинство!
– Что ж… Если Серафима хамит, это не новость. Она и мне хамит, – роняет с ухмылкой Тимур. – Ты сделала, как я велел?
– Нет! Я не смогла! Она агрессивная, злобная… Отказалась делать стандартный в таких случаях макияж. Захотела остаться собой, страшненькой и… Едва не выколола мне глаза!
ЧТО?! Вот же врет, курица!
– Царапается, Мышонок? – неожиданно тепло хмыкает Багратов.
– Что-что? – Элайза поднимает заплаканные глаза вверх.
– Ничего. Ты устала, наверное, – хлопает по плечу. – Если твои помощницы закончили по минимуму марафетить девчонку, можешь идти. Водитель тебя отвезет, сейчас дам распоряжение, – достает телефон, начиная писать что-то.
Элайза льнет к груди Багратова крепче, кошечкой. Внимаю втрое усерднее. Мне приказали быть кошечкой, а я даже не знаю, как это. Вот, перед глазами наглядное пособие: грудью нужно скользнуть снизу-вверх по мужскому телу, прижаться крепче, руку нечаянно опустить на ремень брюк и оттопырить попу назад!
Ах да, надо еще в глаза смотреть, как котик, выпрашивающий чашечку корма. Этого ждет от меня Багратов?
Пялюсь во все глаза.
Внезапно Багратов поворачивает голову четко в мою сторону и подмигивает с коварной ухмылкой. Моя слежка не осталась без внимания. Значит, таиться больше нет смысла.
Я выхожу из спальни, сложив руки под грудью. Под скромной двоечкой. Багратов смотрит на меня с интересом. Словно взглянул по-новому. Девушка льнет к груди Багратова крепче. Господи, она сейчас расплющит весь свой силикон! Вдруг ее шары не выдержат такого натиска и просто лопнут? Глупая мысль, но такая смешная, я едва сдерживаю смешки, пузырящиеся в горле!
– Мой невоспитанный Мышонок вышел что-то сказать? – хмыкает Багратов.
– Хочу сказать,
– Вот она! – делает большие испуганные глаза Элайза. – Хамка!
– Иди, – Багратов отстраняет Элайзу в сторону рукой. – Я настрочил смску водителя, тебя ждут внизу.
– А как же все остальное? – спрашивает с придыханием.
– Твоих девушек тоже отвезут, оплату кинул на счет, с чаевыми…
Кажется, Элайза имела в виду кое-что другое. но Багратов отходит в сторону. Элайза смотрит ему вслед и делает последний шаг привлечь внимание мужчины, догоняет его.
Элайза кладет руку на плечо, прижимается бедрами к его бедрам и что-то шепчет. На лице Багратова отражается ровным счетом ничего. Потом он зевает в кулак.
Зевает.
– Мне пора! – отходит от красотки. – Ты не справилась с девчонкой, значит, больше в твоих услугах я не нуждаюсь. Сам с ней поговорю, – смотрит на меня с волчьим интересом, блеснув глазами.
– Я могу попробовать найти с ней общий язык еще раз! – выскакивает Элайза, улыбнувшись мне на сто ватт. – Дорогая, давай еще раз прикинем варианты вечернего макияжа? С акцентом на губы? Или выделим потрясающе красивые глаза…
Я аж обалдела от такой резкой смены климата.
– Поздно! – отрезает Багратов и разворачивает Элайзу лицом в сторону двери. – Твой поезд уже чух-чух на конечную, а у меня дел невпроворот. Сам займусь девочкой! – опускает обе руки на ремень, возле массивной пряжки. – Меня она послушает. Правда, Мышонок?
Багратов сверлит меня взглядом. Темным, пугающим, бросающим в дрожь…
Черт…
Зачем я вылезла?!
Багратов отправляет Элайзу прочь и разваливается в глубоком кресле, демонстративно постучал пальцем по циферблату массивных часов.
– Время, Мышонок. Выбирай тряпье и нужно ехать.
– Может быть, вам стоит обратить внимание на Элайзу? Ей явно не терпится…
– Чего же? – вскидывает смолянистую бровь.
Губы остаются неподвижными, но я слышу его ухмылку в каждом крошечном штрихе мимики его лица. Он хорошо умеет управлять собой: может и замереть так, что ни черта не разобрать, может показать весь спектр эмоций. Если захочет, покажет, поправляю себя. Делаю неутешительные выводы: я смогу понять его лишь тогда, когда он позволит этому свершиться.
– Элайзе не терпится всякого. Она рассчитывала на кое-что.
– Скажи прямо, она планировала присесть вот сюда!
Багратов роняет ладонь на бедра. Я краснею, отвернувшись. Не понимаю, почему этот фривольный жест взбудоражил, вызвав мурашки! Подумаешь, развалился, как король, расставил свои бедра-колонны. Я прячусь за вешалкой, делая вид, что выбираю платье.
– И? – подталкивает меня к диалогу.
– Вероятно, она знает, что это сулит.
– Естественно. Любой бабе захочется быть прокатиться так, чтобы стать мокрой, потной…