Жена на месяц

Бомонт Френсис

Камилло

Вот это новость!

Тони

Будет и похлеще!

Попалась в сети рыба-исполин;

У ней на шее пика, меч на брюхе;

В носу ружье размеров небывалых;

В зубастой пасти - каперский патент

От герцога Тосканы.

Клеант

Врешь!

Тони

Конечно!

Тем, кто не хочет слушать правду, врут.

Вы до того честны, что нам, придворным,

И говорить-то с вами неудобно.

(Уходит.)

Камилло

Проклятый

шут!.. Однако почему же

Молчит ее величество? Ужели

Она позволит мужу запятнать

Честь трона столь жестоким приговором?

Mеналло

Ей, как ни добродетельна она,

Брак этот по душе: нет средства лучше,

Чтоб охладить иль вовсе потушить

Страсть короля. К тому же, я уверен,

Она за месяц гнев его смирит.

Пойдем посмотрим, все ль готово к свадьбе.

Да, подивим мы ею чужестранцев!

Камилло

Не дай господь моим друзьям такой!

Уходят.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Комната во дворце.

Входят Мария и Эванта.

Мария

Вот мой приказ тебе - не унывай!

Нет в мире столь бесчеловечной твари,

Которая бы приговор подобный

Осуществила.

Эванта

Ах, боюсь, что есть.

Мария

Нелепая боязнь! Король несдержан,

Опасен в гневе и неудержим,

Как горный водопад, в своих желаньях,

Но свято чтит закон и правосудье.

А разве правосудье и закон

Его поступку служат оправданьем?

Где есть такой эдикт или указ,

Людьми иль людям провиденьем данный,

Который к смерти приравнял бы брак?

Я мыслю так: у брака цель благая

Продленье человеческого рода,

И, чтобы этого не признавать,

Не смертным нужно быть, а чем-то большим.

Идем же! Попышней принарядись

(Я одолжу тебе свои уборы),

И пусть бесстрашьем весь твой облик дышит,

Чтобы король не возгордился, видя,

Как ты робеешь.

Эванта

Девством я ручаюсь,

Что только за Валерио страшусь.

Мария

От Федериго скрой свои терзанья.

Сама его язви пренебреженьем.

В неистовство презреньем приводи

И рань больней, чем Купидон стрелою,

Всем, чем тебя природа одарила.

Стань так неотразимо хороша,

Я на тебя не рассержусь за это,

Как будто ты Венера и пленить

Решила вновь воинственного Марса.

Когда ж король - в чем я не сомневаюсь

Не устоит и, пав к твоим нотам,

Начнет просить пощады, ты докажешь

Ему, что добродетельной осталась,

С

презрением отвергнешь все угрозы

И гневным взглядом, полным благородства,

Его испепелишь.

Эванта

О госпожа,

Вы стойкостью меня вооружили.

Пускай меня оденут.

Мария

Королю

Втолкуешь ты, что он всех бед источник,

Что за жестокость ждет его расплата,

Что ты и благородный твой супруг

Его решенье приняли как милость.

Пусть прелесть и достоинство твое

Так потрясут его, чтоб он поверил,

Что имена Валерио с Эвантой,

Отдавших жизнь в расплату за любовь.

Потомки будут чтить благоговейно,

Его ж с ума раскаянье сведет.

Не унывай! Ведь если будет надо,

Тебя и умирать я научу.

Эванта

Благодарю за то, что дух мой слабый

Вы укрепили.

Мария

Смерть страшит лишь тех,

Кто разумом убог, чей дух истерзан,

Кто жизнь свою сам превращает в ад.

Когда же смерть нас славою венчает,

Ее приход и сладок и отраден.

Уродливой ее изображают

Лишь для того, чтоб отпугнуть живых,

Не то бы к ней любой из нас стремился,

Пытаясь обрести покой до срока,

Природою назначенного людям.

Желанный отдых от трудов и горя

Вот чем она манит. В гробу и раб

Свободен так же, как его хозяин:

Над тем и над другим земля легка,

Цветы равно благоуханьем дышат.

Особенно же радостна кончина,

Когда мы с честью смерть свою встречаем

И Добродетель с Памятью слезами

Кропят наш прах. О, если бы могли

Мы чувства сохранять, сойдя в могилу,

Хвала живых и глубина их скорби

Нас преисполнили б такой отрадой,

Такою гордостью, что мы и сами

Благословили бы свой смертный час!

Эванта

По-праздничному вы мой дух убрали.

Пусть уберут и плоть. Что б ни случилось,

Я буду самой радостной невестой,

А кое для кого - и самой гордой.

Мария

Вот так-то лучше. Не дрожи напрасно.

Эванта

Нет, я теперь уверена в себе.

Уходят.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Другая комната во дворце.

Входят Федериго и Сорано.

Сорано

Вы, государь, непостоянны в гневе.

Уж раз решили, до конца держитесь

Величие монарха в том, что он

Блюдет свое величие ревниво,

Чем и вселяет страх в народ. А если

Бразды ослабит он хоть на минуту,