Жена моего брата
Шрифт:
«Котенок!» — подскакиваю я, очнувшись. Голодный, наверное!
Спохватившись, быстренько бегу вниз, на кухню. И на лестнице настороженно замедляюсь.
В гостиной разгневанный голос Демида и невнятный — Родиона. Превращаюсь в слух.
— Заткнись, — агрессивно рычит Демид. — Своими гульками ты ставишь под угрозу то, что наша семья создавала последние пятьдесят лет. Узнаю, что косячишь — накажу.
— Окей… окей… Никаких больше тёлок! Спасибо братишка, что прикрыл.
Сволочи! Оба! Но разве я этого не знала?
— Что творишь?! Больно, сука… ммм… — стонет болезненно.
Мне на мгновение, по выплеску эмоций, кажется, что там драка. Но Родиону пороху не хватит для этого. И я отметаю эту мысль. Просто, выхватил от братца!
— Создаю тебе алиби, — холодно, брезгливо, отстранённо подтверждает мою догадку Демид. — И, заодно, убедительно рекомендую больше не косячить.
— У тебя совсем с башкой проблемы, Дэм?! — ноет обиженно Родион.
— Скажешь, повредил руку, был в травматологии. Телефон оставил у меня в офисе. Про звонок Злате — ничего не знаешь, только с моих слов. Пусть прислуга наложит повязку. Девка твоя пусть испарится.
И меня не трогает, что есть эта девка, нет! Вообще нисколько. Но, зато, под кожу мне проникает мысль, что никакой «моей женщины»!
Обманул. И тяжелый груз испаряется из моей груди. Я совсем тронулась!
— И… не смей, скотина, к ней прикасаться, пока не сдашь анализы! — цедит гневно Демид, повышая голос. — Не дай Бог заразишь.
— Да предохраняюсь я! Что я — идиот?!
Господи! Фу! Меня сейчас стошнит.
— Идиот, — цинично заявляет ему Демид. — Принесешь мне анализы, вот от этого врача. Злату успокой. И будь убедительным, понял? Мне она не поверила. Пошел вон!
С колотящимся в груди сердцем проскальзываю на кухню. Голова идет кругом.
В темноте тихонечко сползаю по стене вниз. Не могу определиться со своими ощущениями. Чувствую себя девчонкой, подслушавшей разговор отца не для моих ушей. И в этом разговоре, моя душа не услышала Родиона. И никак на него не отреагировала. Только Демона! И я, как голодная, прокручиваю каждое его слово, каждую интонацию, каждый смысл… Вернее множество смыслов. И не могу определиться какой верный!
Ах, как хочется примерить розовые очки и придумать там заманчивое дно, под сказанными словами. Но этим путём я уже ходила. Мо"e решение — держаться от него подальше. И не идти на поводу у глупого сердца.
Вздрагиваю!
Демид заходит на кухню. Не включая света открывает шкаф. Что-то с грохотом летит в раковину. Тихо матерится. Снова достает что-то. Кружка. Наливает из-под крана воду. Выпивает. Швыряет и эту в раковину, ставя руки по её краям. Смотрит в темное окно. Мне кажется, кухня сейчас полыхнет и сгорит в одно мгновение! Вместе со мной. От адреналина пульс мой колотится. Я не знаю, как теперь дать знать, что я здесь. И нужно ли?
Уходи… Уходи…
Разворачивается!
Мы встречаемся в темноте взглядами. Молча
— Ты давно здесь?
Отрицательно кручу головой, обнимая себя за плечи.
— К-к-кот"eнку еды взять, — зачем-то оправдываюсь я, пытаясь говорить медленнее, чтобы не заикаться. От волнения опять!..
— Возьми.
Мы медленно поднимаемся, не отводя друг от друга глаз.
Он открывает мне холодильник. Под его подошвами хрустит стекло.
Ох, да! Я же разбила тут вс"e… А наша домработница живёт по флигеле и давно уже спит.
— Стой там, — распоряжается Демид.
— Творог в чашке с гжелью, — подсказываю я.
Достаёт мой недоеденный ужин. Отдает мне в руки.
— Родион приехал… — снижает голос. — Скоро подойдет. У него там… травма.
— Алиби его я уже услышала, — не держится мой язык за зубами. Но такая у меня натура — вс"e в лицо. За это и пули свои получила от Дагиева-младшего. Молчала бы, может, и пронесло от расправы.
Демид качает головой.
— Мда? — его верхняя губа дергается в гримасе отвращения.
— Так что зря Вы ему там… эту «травму».
— Ясно. Ну, держи тогда.
Протягивает мне ключи.
— Что это?
— От моей комнаты. На всякий случай.
— А я уже переехала, — вздергиваю подбородок.
— В какую?
— Вам зачем? — делаю шаг назад.
Опускает взгляд.
— Или, не в любую пустую можно? — спохватываюсь я.
— Тебе — в любую.
Вытаскивает из холодильника йогурт с манго. Взбалтывает. Смотрит на крышке срок годности.
— Держи. Чтобы выпила. И… не расстраивайся слишком.
Это неожиданно трогает. Эта мелочь со сроком годности йогурта. Я, пожалуй, даже когда себе беру не смотрю. Только брату так…
— Спасибо за Барса, — подрагивает мой голос.
Меня словно приоткрывает навстречу ему невиданной силой. Сопротивление бесполезно!
— Его в твоей кровати я потерплю. Иди.
Захлопываю рот, задохнувшись от неожиданности. От стыда меня обдает горячей волной.
Нет, ну какой, а?!
Всё испортит!
Достав щетку с длинной ручкой сметает стекло.
Мне хочется запустить этот йогурт ему в спину. Но желудок требовательно урчит, требуя еды.
Развернувшись, сбегаю к себе.
Глава 29. Аллергия и завтрак в постель
Резко просыпаюсь от очередного неприятного сна, где Злата и Родион. И у меня нет санкций на вмешательство.
Рывком поднимаюсь.
Дома…
Взъерошиваю волосы, пытаясь избавить голову от ощущения тяжести.
Воскресенье… Семь утра.
Злата! От мысли, что она ушла из постели Родиона сонливость исчезает. И энергии столько, что хочется просто бежать!
Открываю телефон. Очередная порция анализов. Все — отрицательно. Это четвертая сессия. Осталось ещё две, и вс"e!