Жена мертвеца

Зарубин Александр

Пахом Виталич меж тем говорил с Варварой. Степенно и вежливо. Та кивнула, благоразумно представилась одним именем и полком, без фамилии. Пахом Виталич тут же распушил усы, задрал бороду, одобрительно и с намёком глянул в сторону Григория: мол, верно мыслишь и не упусти. Неважно, какого она роду – стрелецкого, из приказных или ещё кого из городских – а хорошая магичка в жилецкой слободе всегда к пользе будет. Протитуловал Варвару «дочкой», улыбнулся и как бы ненароком – брякнул:

– Ты, дочка, имей в виду – если этот оболтус сказал, что не женится – значит, не женится. Но, если обидит – скажите, я его ушибу.

Варвара улыбнулась вежливо, рыжий мамонт фыркнул,

повёл хоботом у боярина над головой. Скосил большой круглый глаз. Ехидно: мол, скажи, человек, зачем мне в этом деле помощники? Я и сам кого хочешь зашибу и как хочешь, хоботом али ногами. Григорий усмехнулся в усы. Небо – очень прозрачное, синее и только на западе – темнеет уже. Идёт закат, рыжий и огненный, как улыбка Варвары.

Чёрный ворон захлопал крыльями, закричал, упал камнем с этой лазурной сини. Сел на плечо боярину, забил крыльями, закричал хрипло – приказ... Мастер зверей поспешила к нему со всех ног. Охнула, прослушав каркающую птичью речь. Перевела для боярина и остальных запинаясь:

– Новое распоряжение говорит. Идти в поместье Дуваново, развернуться, встать на постой. Идти медленно. Это почему-то повторили три раза. Про медленно. Признаться, я ничего не понимаю...

– Чего, опять? Они там о… охренели вконец? Чего на этот раз? Учебный приступ учебного сеновала? – рявкнул, вмиг наливаясь алым гневом боярин.

Сзади кто-то из сотенных устало и зло хохотнул. Григорий поёжился, опять вспомнив, кого ему напоминает название поместья. Скосился на небо, шагнул, спросил тихо:

– А как птица обернулась так быстро туда и сюда? И это вообще – точно воеводская птица?

Мастер зверей недоумённо пожала плечами. Боярин Зубов нахмурился, смял бороду в кулаке. Тоже вспомнил, откуда ему название знакомо. Спросил тихо:

– Думаешь?

– Уверен, что сейчас к нам в ватагу напросится один лазоревый, с васильками, кафтан. Пахом Витальевич, дорогой – придержи его? Я бы пока посмотрел, что это за Дуваново такое...

– Я с вами, Григорий, – сказала Варвара, быстро, торопясь, пока не перебили.

Мамонт Лихо загрёб её хоботом, одним движением, быстро закинул на горб. Повернулся, фыркнула и, не дожидаясь команд, затрусил к лесу.

Боярин кивнул Григорию, тот вскочил на Ласточку, поскакал вслед. Невидимой тенью – призрак Катерины не отставая, скользил рядом с ним. Звенел тонким голосом меж ушей...

«Гришь, что это за Дуваново такое?»

– А бог его знает, Кать. Чувства. Помнишь, варнака на реке искали? Варнака лазоревый кафтан забрал, да с листами чистосердечными, а в том чистосердечным – боярские имена. Трое... Двух не помню уже, а третий – как раз Дуванов. Судя по имени – поместье его, родовое. В любом случае...

«В любом случае, что-то тревожно мне», – голос прозвенел и умолк.

Глава 14

Чёрные птицы взлетели с белых, тонких берёз. Закричали, захлопали крыльями. Неширокая лесная дорога развернулась, нырнула за косогор. Нырнула вниз, потом вверх. Снова, хрипло – одинокая птица закричала в ветвях. Григорий поёжился вдруг. Достал из сумки-лядунки скрученный бумажный патрон. Вспомнил, что так и не выстрелил час назад, потянулся – убрать обратно.

Мамонт вздёрнул хобот и захрапел, замер, принюхиваясь и водя из стороны в сторону тяжёлой лохматой башкой. Ласточка под Григорием заржала, отпрыгнула, обходя его. Ударила в землю копытами, выскочила с маху на косой склон. Тоже замерла, храпя и раздувая ноздри. Григорий вздрогнул, невольно потянувшись к ружью. Лес расходился, мелькнуло ровное поле, высокий, окружённый забором дом. На

голом пространстве посредине между лесом и тыном торчало одинокое дерево, и что-то непонятное без формы, тёмное висело промеж ветвей. От порыва ветра, теперь дувшего не в спину, а в лицо скрипнули протяжно незапертые ворота. И сразу же густой запах ударил в нос. Тошнотворно-липкий, железистый... Варвара и Григорий подъехали чуть ближе. У корней дерева – два смятых, перекрученных тела. Комком. Лазоревая тряпка на одном, плащ другого давно пропитался кровью, стал чёрным.

– Что за... – ёжась, прошептал Григорий, торопливо перекрестился. Коряво, мешал зажатый в руке патрон. – Чтобы это не было – оно или рядом, или ушло совсем недавно.

– Да. Кровь совсем свежая, не больше часа. По холоду как раз застывать начала.

Мамонт отступил на шаг, громко, оглушительно фыркнул. Варварина дудка запела. В небесах громыхнуло... Григорий, опомнившись, толкнул кобылу вперёд. Огляделся, заметил, как ветер несёт листья, те кружились, распадаясь в воздухе напополам. Заскрипела и хлопнула оконная ставня, алой пастью с зубьями – сверкнули на солнце осколки стекла. Взвыл ветер, эхом – пошёл дрожать и биться мёртвый дом. Листья взметнулись, сложились в фигуру, призрачную, полупрозрачную тень. Облепленная разным осенним мусором фигура обрела форму, затвердела и сбросила маскировку. Вспыхнула – блеск резкий до боли в глазах. Странно, Григорий даже узнал её. Как недавно на стрельбах, пауколапый демон-ликтор. И в отличие от своего деревянного, стоящего на стрельбище образца он не был ни милым, ни маленьким.

Здоровая, в рост Григория на лошади туша неопределённой формы, паучьи ноги с когтями, непропорционально-большая морда издевательски похожая на человеческую. Только глаза в пол-лица и над верхней губой – клыки, торчат подобно висячим усам или бивням. И злобой тянет как тухлятиной на сотню шагов вокруг: не запах, а душой ощущаешь.

– Эй, ты что за хрень? – невольно брякнул Григорий, видя, как наливаются алым светом глаза твари.

Кобыла под ним фыркнула, отшатнулась. Демон заворчал, открывая пасть. Голос его – неожиданно-тонкий, визгливый звук, прошедшийся словно ножом по нервам. Тварь шатнулась, подбираясь к прыжку, её лапы задрожали и выгнулись, по-птичьи сгибом назад. Григорий сорвал с плеча ружьё, приложился, прицелился, выстрелил.

Тварь шатнулась – выстрел пришёл точно, разнеся один глаз. Потом прыгнула, с места, сверкнув когтями на лапах. Острыми, изогнутыми, как ножи. Закричала – но дудка Варвары уже запела, взвыл ветер, перебив скрежещущий звук. Лихо под нею фыркнул, шагнул вперёд, принял летящую тварь на бивни. Та повиснув на них, закричала, заскрипев снова, выбросила ноги, пытаясь достать мамонта в воздухе. Лихо мотнул головой, на бивнях его сверкнули, затрещав, амулеты. Разряд ударил демона, хлестнул и отбросил его куда-то в сторону подворья. Тот перевернулся, вспрыгнул с места, взлетел. Приземлился на крышу терема, сел, раздвинув пасть. Закричал. Раны на теле сочились зелёным, пульсировали и стягивались на глазах, исчезали.

– Вот зараза, – ругнулся Григорий сквозь сжатые зубы.

Сплюнул пулю, забил шомполом в ствол, опять сплюнул, прошептал матерно, взводя курок. Приложился, выстрелил снова. Пуля свистнула, разнеся в колене одну из паучьих лап. Тварь перевернулась, соскользнула по гнущейся крыше, упала на землю дрожа. И снова решилась напасть, прямо сквозь ворота, разнеся их в щепы. Сверкнула молния. Взвыла дудка, сурово прогремел гром. Опять ударила молния и ещё одна. Все прямо в тварь, развалив и оставив от неё одно чёрное, выжженное до земли место.