Жена Майкла
Шрифт:
Вторая спальня, смежная, была поменьше, а мебели в ней было побольше, над кроватью — картина с изображением Мадонны. Когда Майкл закрывал дверь, из-за угла показалась женщина.
— Клэр, я привел… — но тут из-за угла выглянула фигурка, хохочущая, повизгивающая.
— Папа! — маленький мальчик в подгузничке, с медвежонком в руках бросился в объятия Майкла. Тот обнял и ребенка, и медвежонка разом.
Пол из-под ног Лорел куда-то поплыл.
— Клэр, это Лорел!
Лорел уже привыкала к шоку, который вызывало у людей ее
Но реакция Клэр была совсем уж непонятной. Алый румянец залил ей шею, перекинулся на лицо, едва видимое Лорел через зыбкую дымку, невесть откуда заклубившуюся в этой качающейся комнате.
— Что? Тебе даже не любопытно взглянуть на него? Никогда не представляла, каким он стал? Взгляни же! — И Майкл подтолкнул ребячье личико поближе к ней.
— Пап, дама…
— Это твоя мать, Джимми. — Ребенок никак не отозвался, он дергал медали на груди Майкла.
Лорел схватилась за стул и поскорее — пока тот не успел, крутясь, улететь, — села.
— Тут какое-то недоразумение… Все — ошибка… У меня не может быть…
— О, нет! Ребенок тот самый. Посмотри, посмотри. — Светловолосый мальчуган, от него пахло присыпкой.
— Ты, что, хочешь меня убедить, будто у меня есть ребенок?….
— Что ты за женщина? — Майкл замаячил над ней в плывущем тумане. — Неужели тебе ни капельки не совестно?
— Пап, машинку купил?
— Нет, сынок. Я хочу, чтобы ты познакомился с этой дамой. Это твоя мать, Джимми. Господи, он, что, даже не знает — что такое мать? Никто в доме не объяснил ему?
— Мы подумали, Майкл, пока что лучше не надо, — издалека, из грохочущего тумана сообщила Клэр.
— Тетя болеет, папа!
Об пол грохнуться она не успела, ее подхватили и отнесли в соседнюю спальню: Майкл уложил ее в постель. Туман за сомкнутыми веками расцветился огнями, снова разболелась голова. Надо выбираться отсюда… Ошибка… вслух она это произнесла, или нет, она не знала.
Пока она боролась с тошнотой и пыталась разлепить веки, где-то над ней, вверху, неясно говорили, что она без сознания.
— Зачем ты привез ее сюда?
— Растерялся, Клэр, не знал, как поступить. Наверное, хотелось посмотреть на ее лицо, когда она увидит Джимми.
— А где ее разыскал?
— Сама мне позвонила из Феникса, из какого-то задрипанного мотеля. При ней даже чемодана не было.
— Майкл, не нужен ей ни ты, ни Джимми! У тебя есть право вышвырнуть ее. Вообще зря ее привез! — Тон у Клэр резкий, властный.
— Она — моя жена.
— Опять бед натворит! Отвези обратно в Феникс и брось, как она бросила Джимми!
— Она больна… Одному Богу известно, что с ней было все эти годы. Клэр, пора укладывать Джимми, ему давно надо спать.
Дверь закрылась, в комнате стало тихо. Лорел на всякий случай глаз не открывала — вдруг вернутся. Дикая ошибка… Или жестокий розыгрыш? Но эти люди искренни в своей ненависти. И шок был неподдельный. Некая Лорел бросила мужа и ребенка, и она очень
Но ребенок… У меня не было ребенка! Уж настолько-то я помню!
Когда она открыла глаза, свет уже выключили, горела только лампа в ванной за полуприкрытой дверью. Она заснула, кто-то накрыл ее одеялом и положил на кровать кружевную ночную рубашку. Она повернула голову, боясь, что не одна, но нет — Майкла рядом не было.
Сев, она обнаружила, что головная боль исчезла, а с ней и сонливая вялость. Хватит с нее! Ни бить себя, ни таскать по дому она больше не позволит! Раскрывают ей прошлые грешки посторонней женщины. Сейчас же в полицию! Там выяснят, кто она, защитят от Майкла. До Таксона она и пешком дойдет, только бы за ворота выбраться! Может, удастся через стену перелезть? Сразу надо было обратиться в полицию. На душе полегчало. Наконец-то она предпримет решительные действия.
Украдкой подобравшись к двери, она удивилась — дверь открыта. С балкона лился лунный свет… Ну и дверей в этом доме! Но выйдет она тем же путем, что и вошла, а то еще заблудится. Может, еще разок взглянуть на ребенка? Так, для верности? Мальчик, конечно, не ее, но ведь она толком даже и не посмотрела на него.
Она прислушалась у двери смежной комнаты — как будто, тихо.
Миниатюрный поезд и тряпичный жираф валялись на кровати, на комоде — маленький телевизор, а рядом тускло горит лампа. За углом она обнаружила детскую кроватку и спящего ребенка в ней. Комната не похожа на детскую: словно ребенка попросту добавили сюда, точно он тут — временный гость.
Спал мальчик на животике, засунув в рот большой палец, тонкие светлые волосики на лбу взмокли от пота. Когда она наклонилась прикрыть его, то потревожила его сон: он, бормотнув что-то неразборчивое, повернул голову на другой бок, автоматически вытащив палец и затолкав скрюченного медвежонка еще дальше в угол.
Симпатичный малыш, крепкий, здоровенький. По ее прикидам ему годика два-три. Как могла Лорел бросить его, лишить матери? И если Лорел похожа на нее, как мог у них с Майклом родиться такой светловолосый ребенок? Она потянулась и погладила щечку — теплый шелк. Глаза Мадонны, казалось, сверлили ей спину, когда она уходила из спальни.
Мальчик на меня совсем не похож, это точно. Но забавно, как она забывает собственное лицо. Она опять взглянула на себя в зеркало ванной. Каждый раз смотрится в зеркало, точно в первый раз. И лицо никогда не отражает ее чувств. Волосы у нее темно-каштановые, под цвет глаз. Кожа, скорее, бледная, чем светлая. Царапина на щеке, там, где задели часы Майкла, слегка вспухла.
Повинуясь порыву, она спустила брюки и трусики и внимательно оглядела ноги и бедра. По обе стороны внизу живота слабо бледнели ниточки. Словно бы желая стереть их, она провела по ним пальцем.