Жена Лесничего
Шрифт:
Давным-давно, еще мальчишкой, Дэмиен осознал, что лесом повелевает неведомая сила. А ему, лесничему, поручена та часть, которую Хозяин выполнить не может. И это были вовсе не героические задания, а черная работа: вырубить мертвое дерево, расчистить плотину, закопать труп павшего зверя.
И пусть каждый вечер Дэмиен заканчивал работу по пояс в грязи, глубоко внутри он знал, так же четко, как путь, освещаемый внутренним огоньком — Вирхольм живет и процветает только из-за него.
Когда-то, еще неуклюжим одиноким подростком, уже лесничим, Дэмиен подхватил простуду. Он лежал в холодном
Дэмиен лежал в шалаше, зная, что ему следует подняться и последовать за огоньком в груди, пробираясь через заросли и овраги. Больным, здоровым, каждый день без выходных он должен ухаживать за лесом. А кто будет ухаживать за ним самим?
Дэмиен никуда не пошел в тот день. Огонек внутри вспыхивал все ярче и ярче, подзуживая лесничего поспешить. А потом погас, оставив ощущение мерзкой пустоты. Дэмиену так и не удалось насладиться отдыхом. Он все пытался представить: что пропустил, кого оставил в беде?
Около полудня он почувствовал себя лучше: горло перестало болеть и кашель утих. Но от этого Дэмиену почувствовал себя хуже и уже сам корил себя за лень и слабость. А в небе начали собираться грозовые тучи.
В ту ночь на Вирхольм обрушилась буря да град, размером с мелкое яблочко. На утро селяне обнаружили на месте плодородных полей мешанину из грязи, камней и зеленых ростков.
С первыми лучами рассвета в груди тревожно забилось послание Хозяина — Дэмиен, он один виноват в случившимся. Вирхольм всего лишь плата за услуги. Лесу нужна деревня пока нужен лесничий. И пока лесничий послушен деревня будет процветать.
В ту зиму впервые за двести лет Вирхольм познал голод, побитые поля взрастили хилые колосья и гнилые овощи. Только маленький огород Дэмиена усердно плодоносил. Лесничий снес все, что мог собрать к старосте, но его усилий было недостаточно. Старая Лавиния не дожила до весны.
Дэмиен был лишен утешения слабых — надежды на простое совпадение. Пришлось жить, как прежде — вставать каждый день на работу, внимать посланиям леса внутри, и в то же время постоянно носить траур по Лавинии, которая была к нему добра в детстве и присматривала за ним, пока мать работала в поле. Думать и не думать о ней.
Ведь если вспомнить Лавинию, распутать ее судьбу, тогда получится, что жизнь ее приравнялась к жизни какой-нибудь птахи, поломавшей крыло и ждавшей Дэмиена. Получается, что для Хозяина Леса люди вроде домашней скотины: пока корова дает молоко, ладно, а перестала годиться — пусть идет на мясо. Кто он такой, тот самый Хозяин Леса? Разве он справедлив? Дэмиен понял, что его стоит бояться. А любить?
Лесничий, тогда еще худой нескладный подросток, вернулся в Вирхольм пополнить запасы. Староста вышел навстречу, сунул в руки мешок с сухарями да вяленным мясом и направил обратно — нести службу как следует.
Как можно
Невозможно.
Взрослый Дэмиен любил свою работу. Любил больше всего на свете. Почти, как Чарм.
Пока она не появилась, он и не подозревал, насколько пуста его жизнь. Так, рожденная в клетке птица, не подозревает о счастье полета, пока не вырвется на волю. Дэмиен в каком-то смысле все еще оставался глубоко разочарованным подростком. Но лес подарил ему Чарм. И Дэмиен простил Хозяина Леса. В первый раз он шел по тропинке, прислушиваясь ко внутреннему огоньку и был счастлив. По настоящему счастлив.
Огонек разгорелся, приобрел черты оленя, а вскоре сам Дэмиен почуял его в стороне от тропинки. Большой самец-трехлетка лежал на земле, подобрав ноги. Увидев Дэмиена олень не встрепенулся, не ускакал в лес, а всего лишь поднял рогатую голову, приветствуя лесничего. Дэмиен медленно подходил, стараясь не вставать в полный рост, не пугать животное.
Первое, что он ощутил, прикоснувшись к пятнистой шкуре это жар. Олень пылал, даже воздух над ним казался горячим. Дэмиен потрогал нос — так и есть, сухой. Нехороший знак.
За годы лесничества Дэмиен разработал свой порядок. Сначала двумя руками раскрыл оленю рот, заглянул в глаза и уши, убедился, что те чистые. Особенно лечить он не умел, но с простыми заданиями справлялся. Вот и сейчас, олень скорей всего наступил на колючку и копыто загноилось.
Дэмиен оперся всем телом на грудь оленя, внимательно рассмотрел одно за другим четыре копыта. Проверил, нет ли где трещины, не сочится ли гной. Затем прощупал жилистые ноги до самого колена, следя за реакцией оленя: если ненароком заденет источник заражения, тот дернется от боли.
Но олень тихо лежал на траве, полностью отдавшись во власть лесничего. Даже положил голову на землю и прикрыл карие, чуть на выкате глаза.
Что с ним такое?
И тут, будто ветер холодной змейкой скользнул под воротник, обвился вокруг груди, не давая дышать. Что-то случилось. Не рядом, а вдалеке, дома. Воздух скрутился узлом у уха и Дэмиен услышал испуганный крик Чармэйн. Она звала на помощь, звала его, Дэмиена. Он почти вскочил, почти побежал домой, но всего лишь задышал быстрее, бессильно сжав руки в кулаки. Заставил себя не прислушиваться. Вновь сосредоточится на работе.
А вдруг он вернется и Чарм не будет?
Лес не только добр, но и опасен. До сих пор хищники обходили землянку стороной и Дэмиен полагал, что лес и Чарм защитит. А если нет?
Чармэйн кричала, но уже по-другому. Он заметался. Если помедлит, случится непоправимое.
Дэмиен повернулся к оленю и продолжил обследование. Вскоре нащупал болезненную опухоль на правой стороне брюха. Опухоль была упругой на ощупь, свободно двигалась под кожей. Почуяв, что жмут больное место, олень взбрыкнул, попытался боднуть Дэмиена, но тот уже достал остро заточенный нож и точным движением вонзил в шкуру. Из опухоли потек зеленоватый, остро пахнущий гной. Дэмиен осторожно нажал на края раны, выдавливая вязкую жидкость, затем не гнушаясь, вычистил пальцем всю заразу. Напоследок, достал из котомки чистую тряпку и затолкал в рану, оставив снаружи лишь кончик.