Жена Кукловода
Шрифт:
– А куда вы отправили ее? – тихо спросил Руслан, словно желая подтвердить свою догадку.
– В нашу игровую. Для наказания, – спокойно ответил Шталь.
Людмила не верила своим ушам.
– Наказание?! За что?!
– Она нарушила Правила.
– Но вы ей приказали! – ее захлестывала обида, жгучая, слепящая, она еле сдерживалась, чтобы не бросить в лицо Шталю грубые и злые слова.
– Да. Это игра. Вам сейчас сложно это понять, а тем более принять. Нужно время. Этот эксперимент нужен был лишь для того, чтобы показать, какой может быть абсолютная власть.
Руслан,
– А если бы она отказалась? Тоже была бы наказана?
– Конечно, – спокойно ответил Шталь.
Помолчал, выдерживая длинную театральную паузу. Потом улыбнулся:
– Простите меня еще раз. Оставим эту тему. Людмила, хотел еще раз вернуться к вашей рубрике. А вы не думали сделать психологические консультации постоянными? Я бы мог помогать. На взаимовыгодной основе, конечно. С меня информация, с вас реклама.
Людмила, все еще под впечатлением от произошедшего, ответила не сразу. Несколько раз глубоко вздохнула, будто на занятиях йогой. Больше всего ей хотелось встать и уйти отсюда. Забыть обо всем. Но показаться невежливой было стыдно. Взяв себя в руки, она ответила, правда довольно холодно:
– Конечно, доктор. Это очень интересное предложение. Я поговорю с главным редактором. Если она даст принципиальное «добро», я вам позвоню, и мы обсудим условия сотрудничества.
За остаток вечера она больше не произнесла ни слова. Шталь и Руслан снова говорили о медицине, о политике, о ценах на бензин. А Людмила снова и снова видела глаза Евы с безумным обожанием глядящие на доктора и ее бледное, словно фарфоровое личико.
На прощание Шталь снова задержал ладонь Людмилы в своей и тихо произнес:
– Надеюсь, это не последняя наша встреча.
Ей захотелось вырвать руку. Но она сдержалась.
Ни по дороге домой, ни вечером они с Русланом больше не упоминали имя Шталя.
То светлое, теплое чувство вновь обретенного счастья, что переполняло Людмилу всю неделю, куда-то испарилось.
Скользнув в постель, она прижалась щекой к теплому плечу Руслана и прошептала:
– Ты же не хотел, чтобы я… была такой… как эта Ева… ведь нет?
– Конечно, нет!
Мягкий поцелуй.
– Если только не захочешь сама.
Глава 5
– Не бойся… иди сюда…
Знакомый старик в черном плаще и шляпе с высокой тульей стоит в проеме широко распахнутой двери, ласково улыбается и протягивает ей руку. За его спиной загадочно мерцает голубой свет. Завораживающе переливается перламутровыми оттенками и звучит… Звучит дивной музыкой.
Людмила помнит эту музыку. Мелодия так прекрасна, что у нее сжимается горло, и на глаза наворачиваются слезы. Музыка зовет ее за собой, и Людмила не может сопротивляться. Будто зачарованная, она поднимается по высокой хрустальной лестнице без перил. Ей жутко и весело. Людмила боится поскользнуться на гладком хрустале ступенек, и там, где ее золотые туфельки-балетки касаются поверхности, вспыхивают разноцветные огоньки. Это так красиво!
Выше…
– Не бойся… пойдем… Он ждет тебя… Твой Принц.
Старик увлекает ее за собой в голубой свет…
Музыка становится громче. Огромная рождественская ель сверкает яркими огнями. По переливающемуся сполохами света хрустальному полу в танце кружатся пары. Дамы в сказочно прекрасных платьях, кавалеры в смокингах или вышитых камзолах.
– Смотри! – старик указывает Людмиле на пару, танцующую ближе всех к елке. Кавалер с золотой шпагой на боку, на темных, коротко стриженых волосах – корона. Людмила узнает его. Это он, ее Принц! Радостно улыбается и хочет бежать к нему, но вдруг натыкается на прозрачную преграду.
– Подожди. – Старик качает головой. – Разве ты не видишь? Он уже нашел свою Мари. Посмотри, как они счастливы!
И правда, Людмила вдруг понимает, что ее Принц кружит в вальсе девушку с русыми локонами, в розовой пышной пачке и золотых балетках… Они смеются…
– Но… это же я?
Девушка удивительно похожа на нее саму. Но присмотревшись, Людмила со страхом замечает, что лицо девушки застыло в вечной улыбке… Она не живая! Это кукла… Кукла!
Людмила отчаянно колотит кулаками по прозрачной стене, разделившей ее и Принца, и кричит, кричит…
– Он не услышит тебя, – голос старика полон грусти. – Он нашел свою Мари.
– Но это кукла! Просто кукла, – Людмила плачет так горько, так безутешно…
– Ты еще можешь его вернуть… Если выберешь правильно…
Ломкий как стекло голос старика звучит все тише и тише…
Людмила бьется о хрустальную стену и кричит… Плачет и кричит….
– …Малыш?!
Испуганный родной голос. Теплые пальцы стирают слезы со щек… Сон… просто сон…
– Ты плакала? Что болит? Кошмар приснился?
Людмиле вдруг стало стыдно. Глупые детские сказки. Но горький, жгучий привкус ревности и потери был таким реальным.
– Ты… мне снился ты… я не могла до тебя докричаться. Я тебя потеряла…
Она судорожно всхлипнула и спрятала мокрое лицо на груди у мужа.
Утром как назло не завелась машина. Руслан, раздраженный, поехал на работу на метро. Людмила проводила надутого Антошку на школьный автобус, выслушав его недовольное бурчание про то, что на нем в школу ездят только лохи. В редакцию она влетела с опозданием на десять минут, и сразу же направилась в конференц-зал, где уже шла планерка. Недовольное лицо Большовой замаячило перед глазами.
Вдохнула поглубже и осторожно отворила большую прозрачную дверь.
…разгоню к чертовой бабушке эту богадельню! – донесся до Людмилы обрывок гневной тирады Большовой.
Главред стояла во главе длинного стола, за которым замерли сотрудники. Кто опустил глаза, кто нервно вертел в руках ручку. Выпускающий редактор, Алла Петровна, смотрела в окно, будто все, что послужило причиной гнева Большовой, к ней не относилось.
– Сикорская, – тяжелый взгляд главреда обжег Людмилу презрением, – что так трудно явиться вовремя на работу?