Жена или жертва?..
Шрифт:
Судя по всему, Гленда была главным противником этого шага, и теперь, когда ее не стало, Гленна больше не заботила дальнейшая судьба озера Серых камней. Я подозревала, что он и сам покинет «Высокие башни», как только его работа будет закончена.
Что будет со мной, я не знала. Наши отношения с мужем так и не восстановились, и вряд ли это когда-нибудь могло стать возможным. Но я откладывала свой отъезд и оттягивала разговор, обозначающий окончательный разрыв, до тех пор, пока работа мужа над головкой из красного дерева не будет доведена
Время от времени один из ведьминых шаров Гленды появлялся в моей комнате, но никто не признавался в том, что приносит их туда. Каждый раз я возвращала стеклянный шар на место в корзину и говорила себе, что нужно воспринимать эти надоедливые выходки как попытки досадить мне, но не больше. Кто стоял за этим, я не знала и не хотела знать.
Однажды мы с Номи пошли на кладбище и обнаружили там Колтона. Он неподвижно стоял с непокрытой головой и смотрел на присыпанную снегом новую мраморную плиту рядом с могилой Элизабет.
Увидев его высокую фигуру, я предложила Номи не мешать Колтону, но эту женщину было нелегко переубедить, и мы продолжили свой путь среди заснеженных холмиков. Заметив наше приближение, он только бросил на нас невидящий взгляд и отвернулся, как всегда пряча свои чувства.
Номи положила на могилу Гленды несколько веток падуба, которые принесла с собой. Ворох бережно срезанных зеленых листьев с красными ягодами ярким пятном выделялся на снегу.
— Теперь в мире Гленды нет ярких красок, — тихо сказала Номи.
Мы молча постояли несколько минут перед каменной плитой, на которой Гленн вырезал только имя сестры, но если и молились, то не о женщине, лежащей там, под землей.
Я была удивлена, что Номи захотела навестить могилу Гленды, поскольку она даже отказалась носить по ней траур. Но когда Кол-тон ушел и мы остались на кладбище вдвоем, она произнесла слова, которые многое прояснили.
— Я просто хотела убедиться, — медленно проговорила Номи и как-то странно посмотрела на меня, — что она здесь.
— Здесь? Но где еще она может быть?
Казалось, пожилая женщина не слышала меня.
— Надеюсь, это так. Но, конечно, мы не можем быть окончательно уверены в этом. До тех пор, пока осиновый кол не будет вбит ей в сердце.
— Ох, Номи! — простонала я. — Неужели и вы верите во все эти сверхъестественные ужасы? Может, вы и приносите эти ведьмины шары в мою комнату?
Пожилая женщина посмотрела на меня широко открытыми глазами, в которых застыло страдание.
— А ты так и не поняла, кто это делает? — Она махнула рукой. — Это она. Гленн сказал мне, что видел ее, и я верю ему. Он думает, что она будет постоянно возвращаться, пока человек, который виновен в ее смерти, не понесет наказания. Именно поэтому я приехала сюда. Но здесь все в порядке. Она лежит под землей и спит спокойным сном. Но когда она проснется, мы все окажемся в опасности.
Я положила руку на ее плечо, причем не слишком нежно,
— За всю свою жизнь я не слышала таких чудовищных глупостей! И уж от вас никак такого не ожидала! Я считала вас, Номи, самым нормальным и уравновешенным человеком в этой странной семье. Вы ведь не одна из Чандлеров, — увещевала я тетку своего мужа.
Она очнулась и рассмеялась дребезжащим смехом, который напугал меня еще больше.
Похоже, мне не следует дожидаться, пока Гленн закончит свою работу и отпустит меня. Пора бежать отсюда, от этих странных зимних людей, подумала я, и вернуться к тем, у кого все в порядке с психикой.
Моим единственным утешением в такие минуты было сознание того, что на другой стороне озера живет Трент Макинтайр. Иногда я видела его издалека, а пару раз он приходил к нам в дом, чтобы повидать Кейта, и я обнаружила, что жду этих визитов.
Он был таким спокойным, здравомыслящим, искренним. Я могла представить, что он ответил бы Номи, услышав ее жуткие слова, сказанные на кладбище. Снова и снова вспоминая их, я начала думать, что она пыталась напугать меня. Неужели эта женщина тоже хотела, чтобы я уехала?
К несчастью, я не имела реальной возможности поговорить с Трентом. В те короткие моменты, когда наши глаза встречались, его теплый взгляд говорил мне больше, чем любые слова утешения. Мне было приятно ощущать его безмолвную поддержку, но эта радость была единственным, на что я имела право, пока оставалась в этом доме.
С каждым днем я получала все новые подтверждения того, что на «Высоких башнях» лежит какое-то проклятие. И дело было вовсе не в призраке Гленды Чандлер, так как я не верила, что он бродит по дому. Грех, совершенный тем, кто забрал мой шарф и оставил ее умирать, и то, что это преступление осталось безнаказанным, не давало покоя никому из его обитателей.
Я не переставала мысленно анализировать ситуацию, пытаясь угадать, кто это мог быть.
Это был не Колтон. Он слишком гордился своей дочерью и любил ее, хотя и, на мой взгляд, недостаточно хорошо заботился о ней. Для него клан Чандлеров был превыше всего.
Это не мог быть Гленн, который обожал свою сестру-близнеца, как если бы она была частью его самого. И уж конечно не Номи, хотя на первый взгляд казалось, что она не остановилась бы перед убийством, так сильна была ее ненависть к Гленде.
Но больше здесь никого не было. Я попыталась расширить круг подозреваемых: Кейт безумно любил свою мать, Трент не мог быть убийцей, да и Пандора не стала бы этого делать, хотя она, конечно, не простила бывшей невестке страданий, которые та причинила ее сыну и внуку. Правда, она наверняка знала, что Гленда является ярой противницей продажи земли, но я не сомневаюсь, что даже это не могло заставить такую славную женщину пойти на убийство.
Итак, не оставалось никого, кто мог забрать шарф, привязанный мною к дереву. И все же кто-то сделал это.