Жена или жертва?..
Шрифт:
Гленда, полностью завладев Гленном, вернула его себе, и теперь мне не было места в его жизни. И все же я упорно пыталась сделать то единственное, что было в моих силах. Я должна была поговорить с Кейтом.
Время от времени его клетчатая шапка мелькала в толпе людей, суетившихся вокруг костра. Но он держался особняком, так что создавалось впечатление, что у него нет ничего общего со своими сверстниками. Этот мальчик с такой осторожностью общался с людьми, словно был диким зверьком, готовым в любую минуту скрыться в своем тайном убежище. Я никак не могла улучить момент, чтобы встретиться с ним глазами, не то что начать разговор.
Колтон
Близнецы присоединились к кругу людей, собравшемуся вокруг костра, и его мерцающий свет не позволял разглядеть синяк на челюсти Гленна. Трент держался в стороне, но я периодически ловила на себе его внимательные взгляды и была благодарна ему за это. Теперь я была уже не одинока в своей борьбе против брата и сестры Чандлеров.
Когда все взялись за руки и двинулись вокруг костра, Гленн, не подходивший ко мне весь вечер, взял меня за руку и потянул в круг.
Это был последний ритуал праздничной ночи, и на этот раз я заставила себя петь вместе со всеми. Призвав на помощь всю свою храбрость и гордость, я решила подыграть ему и сохранить нашу размолвку в тайне. Я пела, хотя комок стоял у меня в горле, потому что слова старинного гимна имели для меня особое значение. Они напоминали мне о тех, кого уже не было рядом: об умершем отце, о матери — такой далекой и недосягаемой, даже не из-за расстояния, разделяющего нас, а просто потому, что она была старой и больной; о Тренте, которого я потеряла очень давно, потому что была глупой юной девочкой. И о Гленне — который совсем недавно был моим мужем, любимым и желанным. Он держал мои пальцы, но это пожатие было холодным, и я знала, что в другой его руке лежит ладонь Гленды.
С трудом дождавшись конца этого испытания, я решила, что с меня достаточно, и вышла из круга. Гленн, похоже, даже не заметил этого, потому что продолжал весело хохотать над чем-то вместе с Глендой. Но теперь я знала, что он готов на все, и побежала вдоль берега озера в сторону «Высоких башен». Этот путь был более длинным, но менее опасным, так как на фоне льда я оказалась бы слишком заметной и меня было бы легко увидеть и догнать.
Мне трудно было поверить в то, что завтра Рождество. Какой бы одинокой я ни была в прошлом, я никогда не чувствовала себя такой несчастной. Все надежды избавиться от терзающей меня боли были напрасны. И все же, пока я шла берегом озера, спасительная злость снова вернулась ко мне.
Хватит себя жалеть! — сказала я себе. Ты обижена и расстроена, но еще не окончательно побеждена.
Я припомнила слова Трента, и они придали мне сил. Горе со временем уходит. Приходят лучшие времена. А сейчас нужно заставить себя выбраться из трясины окружающих меня тайн.
Когда я приблизилась к гостинице, что-то вдруг привлекло мое внимание. Уже не все окна были такими темными, как раньше. Ярко-алая полоска быстро проскользнула по всей длине рамы одного из них, а потом вдруг вспыхнула языками пламени.
Это была комната с картины Гленды. И на
Я побежала туда, и в этот момент из открытого окна повалил дым, а огненные языки стали ярче и прожорливей. Я остановилась, перевела дыхание и попыталась как можно громче крикнуть, что начался пожар, чтобы привлечь внимание людей, веселящихся у костра. Но мой слабый голос, должно быть, затерялся среди песен, смеха и треска огня. Я снова бросилась бежать. Возможно, мне удастся каким-то другим способом привлечь их внимание.
Подбежав к лужайке, я снова посмотрела вверх и увидела, что языки пламени вместе с клубами дыма уже вырываются из окна наружу. Я пересекла лужайку, обогнула угол гостиницы, взлетела по ступенькам и… нос к носу столкнулась с Кейтом, выходившим через главную дверь.
Я вцепилась в мальчика, как пиявка, и как он ни старался, ему не удалось вырваться. Обеими руками я обхватила его за плечи и затрясла изо всех сил.
— Где вода? — закричала я. — Где пожарный шланг?
Кейт попытался стряхнуть мои руки, и, поняв, что от него нельзя ждать помощи, я отпустила его и ринулась в дверь. Он тут же бросился за мной следом и потащил назад.
— Не ходи туда! Там огонь. Гостиница все равно сгорит, и ты ничего не сможешь сделать!
Я перестала бороться и повернулась к нему лицом.
— Так это сделал ты! — Мой голос дрожал от негодования. Ты поджег гостиницу, принадлежащую твоей бабушке! Этого хотела Гленда, да?
— Не твое дело! — закричал он на меня. — Ты постоянно суешь повсюду свой длинный нос, с тех пор, как сюда приехала!
— Как ты можешь быть таким слепым и глупым? — продолжала я. — Разве ты не видишь, как мать использует тебя, заставляя делать все, что она хочет, и каждый раз принимать на себя вину? Я уверена, что это ты подпер дверь алебастровой головкой, потому что так велела Гленда. Она-то осталась в стороне, ведь она даже не прикасалась к скульптуре. А ты погубил мой брак, поссорил меня с мужем, потому что виновной сочли меня. Гленда постоянно использует тебя для своих грязных целей. Но ты не можешь вечно идти у нее на поводу. На этот раз мы не допустим, чтобы случилось то, что она затеяла. Пойдем, покажи мне, где находится пожарный шланг.
Руки Кейта разжались, и он отпустил меня. В наступившей тишине стало слышно, как пламя потрескивает наверху. Мальчик, ни говоря ни слова, резко повернулся и вошел в дом, а я шла за ним по пятам. Он пробежал через фойе, миновал большую столовую и подвел меня к тому месту, где на стене висел пожарный шланг.
— Включай воду! — крикнул он мне, извлекая шланг из ящика.
Я лихорадочно поворачивала вентиль крана, в то время как Кейт потащил шланг через столовую в охваченный огнем и дымом офис. Он действовал с неожиданным энтузиазмом, как будто наслаждаясь тем, что оказывает сопротивление огню.
Судя по всему, сначала загорелись бумаги в пластиковой корзине, а потом огонь перекинулся на шторы. Окно было открыто, и это только способствовало тому, чтобы пламя разгоралось. Кейт направил шланг на одну из штор, и вскоре она повисла закопченной тлеющей тряпкой, роняя на пол черные капли воды.
Я почему-то снова разозлилась.
— Ты поджег конторку своей бабушки! — закричала я. — Там могли храниться важные бумаги… Что заставляет тебя поступать так отвратительно? Неужели у тебя нет своей головы на плечах? Или ты просто трус и боишься рассказать Гленну правду?