Жена Дроу
Шрифт:
— Да, — поклонилась Ника.
— И, все же, меня смущает то, не слишком ли жестоко ты поступила с мальчиками? Не спорю, они заслуживают сурового наказания за то, что обирали несчастного слабоумного, пользуясь его доверчивостью, заставляя грабить монахинь, чтобы после прокутить гроши своих добрых соседей на какой-то заброшенной мельнице. Но…
— Речь идет об их будущем, будущем мужчин, решивших, что в мире правит жестокость и обман. Раз так, они должны были узнать эту жестокость и по отношению к себе. Святой Асклепий недаром учил, что страдание и скорбь тела, лучшие учителя души. А боль сделает
Мать Петра с опаской взглянула на нож и перевела взгляд на Нику.
— Иногда я не в силах понять, сестра, кого вижу перед собой. Девицу благородного происхождения, получившую блестящее образование, или решительного воина?
Ника сама была не прочь получить ответ на этот вопрос, но она была слишком утомлена, чтобы раздумывать над этим. Ей еще предстояло провести, от силы час, в скриптории.
— Сегодня я освобождаю тебя от посещения скриптория, — проговорила мать Петра, словно почувствовав ее муку, но к удивлению настоятельницы, Ника покачала головой:
— Вседержитель, да пошлет на вас свою благодать, матушка, но мне бы хотелось быть в скрептории затемно.
У матери Петры вытянулось лицо:
— Сегодня для меня день искушений, — произнесла она с горьким раскаянием, — и теперь я наказана за свое лукавство. Утром я погорячилась, вменив тебе обязательное посещение скриптория этим вечером, вовсе не желая, чтобы ты шла туда. Дело в том, милая, что никто из сестер, когда либо посещавших это уединенное место, не видели сестру Режину, по той простой причине, что она никогда не выходит к ним. Потому, я была в смятении, узнав, что она, зачем-то, сидит вместе с тобой. С этого часа я снимаю с тебя это послушание.
Воля Ники дрогнула при словах настоятельницы о том, что сестра Режина ведет себя не обычно по отношению к ней и она обрадовалась снятию этого тяжкого послушания, и тому, что может уже не ходить в скрипторий. Ей, лучше, всю седьмицу простоять на деревенской площади с кружкой для подаяния, терпя выходки Пига, чем пять минут находиться в обществе Режины. Но тут вверх взял ее характер: если сестра Режина ведет себя так, только по отношению к ней, Нике, значит с этим надо разобраться и “додавить” проблему до конца.
— Не сочтите это строптивостью и непослушанием, матушка, но я уже так утвердилась в своей решимости пойти туда, что мне теперь трудно отказаться от этого наказания. Благословите меня на него — склонила перед ней голову Ника.
Какое-то время настоятельница молча перебирала четки и видимо не найдя веского повода по которому можно было бы отговорить Нику, нехотя произнесла:
— Я благословляю тебя идти в скрепторий, в надежде, что сестра Режина останется верна своей привычке и не покажется сегодня. Но было бы лучше, если бы ты пошла туда с двумя сестрами.
— Стоит ли подвергать их подобному испытанию?
Вздохнув, настоятельница сдалась.
— Я буду молиться за тебя, милая.
Ника шла к скрипторию через монастырский двор, минуя трапезную и больничный корпус, думая, что с ее стороны глупо было не расспросить настоятельницу об этой
— Я знала, что ты придешь и ждала тебя, — довольно приятным, мелодичным голосом произнесла фигура, однако так и не шевельнувшись. — Подойди ближе, я не причиню тебе вреда.
Ника заставила себя подойти к ней и остановилась напротив, не доходя трех шагов.
— Почему ты не пожаловалась на меня настоятельнице?
— Наши с тобой отношения ни кого, кроме нас, не касаются
— О! У нас имеются отношения?
— Ты все время сидела здесь, пока я работала. Ты напугала меня до смертельных колик. У нас с тобой просто замечательные отношения.
— Я не хотела ошибиться. Когда тебя вытащили из реки, ты была окружена сильнейшей магией. Было похоже, что она не принадлежит тебе, но я была не уверена в этом и все же сказала настоятельнице, что это магия чужда тебе.
— Почему?
— На то есть своя причина. Но вчера, когда ты была испугана, ты бы непременно воспользовалась ею, если бы могла творить ее. Страх очень сильное чувство, такое же сильное как любовь. Желание защитить себя, свою жизнь так естественно, что ты не задумываясь воспользовалась бы заклинаниями волшбы. Что ж, я рада, что не ошиблась на твой счет, а вот ты… Ты пережила сильный страх по моей вине, но не выдала меня. Я это знаю. Иначе меня уже не было в обители.
— Не слишком ли ты рисковала для того, чтобы быть уверенной во мне?
— Я не боюсь быть выгнанной от сюда. Я выживу вне стен монастыря, а вот сможет ли обитель выжить без меня… Хотя ты права, мне здесь спокойно и твое общество мне не безразлично, а я не всякому могу довериться, почти никому. И, я восхищена тем, как сегодня ты бесстрашно, не оглядываясь на мать Петру, достойной всяческого уважения, отстояла деньги обители.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю все о чем бы мне хотелось знать
— Ты… ведьма?
— Ты нисколько не разочаровала меня. Ты не даешь подчинить себя страху. К тому же, я не ошиблась увидев твое предназначение.
— Господи боже мой!
– воскликнула Ника. — Что опять!
Режина вдруг двинулась, как-то дернувшись на месте и Ника поняла, что надо быть осторожнее с божбой, если она желает нормально общаться с ней.
— И, что ты знаешь о нем?
– с подозрением поинтересовалась Ника.
— Только то, что оно тебе по силам.
— И в чем же оно состоит?