Жена для генерала

Сорокина Анна

— Попросишь женщин, они сошьют тебе рукава под них, — сказал Стан, с улыбкой глядя, как Эн.герр с удовольствием примеряет наручи.

— Обязательно, — Эн.герр не сводил взгляд с наручей, они, казалось, идеально повторяли контуры руки и практически не ощущались на ней. — Это очень необычное предсказание, — перевел взгляд на Стана Эн.герр. — Я ожидал другого.

— Ты ожидал очередной меч? — улыбка Стана была полна печали. — Нет. Не в это раз. Меч у тебя есть и неплохой, — Стан самодовольно улыбнулся. — Ты же знаешь, меня ведет предчувствие, не предвидение. Я знаю, что тебе пригодятся они больше, чем меч. Но чем, я не знаю, — Стан развел руками.

Эн.герр, не говоря ни слова, похлопал Стана по плечу, и, вынув из кошелька несколько золотых

монет с гербом Империи, положил их на стол. Остановил жестом Стана, собирающегося протестовать из-за слишком большой оплаты, и сказал:

— Прими мою благодарность, мастер, — церемонно склонил голову он.

— Пусть ветра ведут тебя и свет не оставит на пути, — ничего не оставалось Стану, как произнести традиционное клановое напутствие.

Они еще некоторое время поговорили ни о чем, но мысли Эн.герра витали далеко от тем беседы. Распрощавшись, Эн.герр пошел бродить по клану, погруженный в свои мысли и высматривая по сторонам Алика, которого, впрочем, нигде не было видно. Логически предположив, что помощник проводит время с матерью и сестрами, он решил не отвлекать его, а присел на небольшую лавочку на краю поселения с видом на долину и, отпустив на волю ветрам свои мысли, погрузился в медитацию, надеясь к ужину прийти в свое обычное, спокойное состояние.

Чрезмерные волнения были не свойственны Эн.герру он традиционно воспринимал мир через призму «делай то, что можешь и будь, то что будет». Беспокойство последних дней было ему несвойственно, и, соответственно жить в таком состоянии ему было трудно.

Отпустив мысли в медитацию и слившись мыслью с порывами ветра, Эн.герр прикрыл глаза. Земли клана были одним из немногих мест Империи, где Советник мог, вот так, отрешившись и закрыв глаза, сидеть один без сопровождения. Он не знал, сколько времени прошло, как в реальность его привела прохладная рука, коснувшаяся плеча. Эн.герр открыл глаза и обернулся, чувствуя себя отдохнувшим и посвежевшим. На задворках сознания после медитации мелькнул образ старого яблоневого сада, мелькнул и пропал так, что Эн.герр не успел уловить суть.

— Герр, — фигура Алика была продолжением теней, опустившихся на долину, его темные, почти черные глаза странно поблёскивали, — ужин у Беседующего скоро.

Эн.герр благодарно кивнул Алику и, одним плавным движением поднявшись на ноги, взглянул в глаза своего помощника, который выглядел непривычно отстраненным.

— Спасибо, Алик. Ты в порядке? — не мог не поинтересоваться Эн.герр, видя, что Алик не задает своих обычных вопросов, которые тот всегда задавал после медитаций командира. Алик знал, что Эн.герр в определенной мере мог управлять своим предвидением и молодого менталиста это всегда очень интересовало, ведь это был первый и единственный случай, известный клану. Алик молча кивнул и, дождавшись, когда Эн.герр направится к дому Беседующего, беззвучной тенью скользнул следом.

На ужин, накрытый в общей комнате в доме Беседующего собралась, казалось, вся его семья. Эн.герр понимал, что это обманчивое впечатление — только детей у Беседующего было пятеро, не говоря уже о многочисленных внуках, а за столом сидело всего то человек пятнадцать вместе с гостями, но шум стоял такой, что казалось, весь клан собрался в этой комнате. Горцы любили праздники и любили собираться семьями, всегда отмечая шумно, весело и с размахом. Велия и две старшие внучки накрывали на стол, самый младший из внуков, десятилетний Ард, помогал женщинам, имея при этом вид надутый и недовольный. Но мужчины только смеялись и подгоняли мальчишку — традиция разделять мужской и женский труд в клане была, но мальчишек часто отправляли помогать женщинам, дабы те росли с пониманием того, как много разного ложится на женские плечи. Эн.герр невольно улыбнулся, вспоминая как его, одиннадцатилетнего, Велия учила сервировать стол под добродушные насмешки старших парней и самого Беседующего.

Увидев их, Беседующий махнул рукой и, показал на одно свободное место рядом с ним. Эн.герр, кинув

быстрый взгляд из-под длинных ресниц на закаменевшее лицо Алика, так же стоящего чуть позади него, обернулся и, поймав взгляд помощника, попытался вложить в свой кивок в сторону стола как можно больше мягкости — демонстративное неприятие Беседующим внука его расстраивало, несмотря ни на что.

Алик, не меняя выражение лица и так же демонстративно не глядя на деда, занял себе место рядом с самыми молодыми кузенами на самом конце стола. Его лицо изменилось лишь на то мгновение когда Велия, углядев внука, подошла к нему и, нежно улыбнувшись, тихо шепнула ему что-то на ухо.

Видя лицо Алика, одна из его многочисленных кузин, стала его отвлекать, рассказывая что-то, но на протяжении всего ужина с лица Алика не спадала бесстрастная маска.

Эн.герр же, усевшись рядом с Беседующим, кинул на него выразительный взгляд и шепнул вполголоса: «Это обязательно?» Не удостоив его ответом, Беседующий поднял бокал с густым, темно-красным вином и обвел взглядом притихшую семью.

— За нашего гостя! За Эн.герра! Попутных ветров Советнику!

— За Эн.герра, — подхватили другие члены семьи, улыбаясь Эн.герру кто добродушно, как Велия, а кто и смущенно-заинтересованно, как та самая кузина Алика. Эн.герр застонал в душе, понимая что вести о его скором браке распространились среди женщин клана и теперь, пока он на женится, не будет ему покоя. Нет, молодые девушки клана никогда не будут откровенно флиртовать с ним — горские девушки были скромны, как в манерах, так и в одежде, храня себя для любимого и единственного, но вот от улыбок, многозначительных взглядов и разговоров «ни о чем» с матерями он не спасется.

За ужином все оживленно переговаривались, и Эн.герр, как не пытался, не мог ни поймать взгляд Алика, ни задать вопрос Беседующему. Наконец, оставив эти бесплодные попытки, Эн.герр принялся наслаждаться вкусной едой и непринужденным общением. Откидываясь на спинку стула и обводя взглядом семью Беседующего, Эн.герр уже в который раз изумился хитросплетениям судьбы, приведшим его в клан. Несмотря на то, что сам Эн.герр формально в клане не состоял, и, более того, был максимально непохож на его членов как внешностью, так и характером, в отличие от резких и порывистых горцев, Эн.герр был спокойным и обычно очень терпеливым, клан всегда принимал его, как родного. За что Эн.герр всегда был благодарен Беседующему.

Ужин был почти завершен, когда Беседующий поднялся и, церемонно поцеловав руку жене, поблагодарил ее и кивком пригласил Эн.герра за собой. Поднимаясь, Эн.герр сделал приглашающий жест, поднявшему впервые за вечер на него глаза Алику. Тот чуть заметно отрицательно качнул головой и Эн.герр, чуть поморщившись, позвал его вслух.

— Алик, — спокойный голос генерал разрезал шум голосов, как горячий нож разрезает масло, — идем.

Беседующий, повернув голову, с ухмылкой на морщинистом лице, посмотрел на него, но, ничего не сказав, продолжил путь. Под скрестившимися на нем взглядами семьи, Алик с достоинством поднялся и, резко крутанувшись и обернувшись своим неизменным черным плащом, последовал за командиром. Лицо его было бесстрастно, и лишь только рука сжимающая рукоять его неизменного кинжала, слегка подрагивала.

Тенью следуя за командиром и Беседующим в его кабинет, Алик про себя повторял, как в детстве молитву Высшему, надеясь одновременно на то, что дед не обратит на него своего внимания, как это бывало обычно, и он не сорвется. Опять.

Зайдя последним в кабинет и прикрыв тихо за собой дверь, Алик остановился в тени лампы, которую небрежным жестом руки зажег Эн.герр, заслужив этим одобрительный кивок деда.

— Итак, — взгляд беседующего был направлен на Эн.герра, — я посмотрел списки. И Императрицей и тобой, — легкий кивок в сторону Алика, — была произведена неплохая работа. Здесь, — он выразительно посмотрел на третий список, — я оставил свои пометки. Почитай его наконец, — в голосе Беседующего слышался заметный сарказм, — и составь план.